Все это выглядело одновременно по-домашнему уютно и по-ресторанному красиво.
– Доброе. – Ольга даже расщедрилась на улыбку и жестом пригласила его садиться.
А потом положила на тарелку перед ним замысловатый сэндвич, накрытый сверху яичницей-глазуньей, словно шляпкой. Себе хозяйка дома приготовила почти такой же, но в нем не хватало второго ломтика поджаренного хлеба и было заметно меньше сыра.
Пока Дементьев молча пялился на необычный и невероятно вкусно пахнущий завтрак, Ольга налила ему кофе и села напротив.
– Приятного аппетита, – выразительно пожелала она, приводя его в чувства. – И не говорите, что не голодны. Я видела ваш печальный взгляд вечером. Но если уж наедаться, то с утра. Впрочем, ночь оказалась неспокойной, так что можно было и ужин сделать более сытным, но… Кто же знал?
– У меня даже в мыслях не было отказываться, – хмыкнул Дементьев, беря в руки приборы и с наслаждением прорезая ножом жидковатый желток яичницы и хрустящую корочку хлеба. – Я просто несколько обалдел от такой красоты.
– Это вы сейчас так деликатно намекнули мне на свой холостой статус? – насмешливо уточнила Ольга, принимаясь за свой облегченный сэндвич.
– Я ни на что не намекаю, – возразил Дементьев. – Я прямо говорю: я абсолютно свободен и за такой завтрак готов продать душу первому встречному дьяволу.
– Ну, тут я вам ничем не могу помочь: я не дьявол и желание готовить возникает у меня не так часто.
Она сказала почти правду. Ольга действительно обычно не баловала себя кулинарными изысками, если только они не были заказаны на дом уже готовыми. Сама себе она предпочитала готовить очень простую еду, на которую не приходилось тратить много времени. Лишь иногда случались приступы кулинарного вдохновения, как сегодня. Обычно когда она готовила не только для себя, но и для кого-то другого.
– Повезло мне, – с улыбкой отозвался Дементьев, скользя взглядом по ее лицу.
Она почему-то тут же опустила взгляд в тарелку. Смутилась? В этом он сомневался. Ольга как будто просто не любила смотреть людям в глаза. Или же не хотела смотреть в глаза именно ему? Боялась ненароком поощрить?
О ночном происшествии никто из них не заговорил до тех пор, пока сэндвичи не были съедены, а кофе – допит.