– В прямом смысле? Или причиной феномена мог стать неизвестный паразитирующий организм, например?
– Нет, никаких паразитов, вирусов или бактерий в тканях трупа не найдено, но у парня совершенно точно было рассечено горло. От уха до уха. Одним уверенным движением, чем-то очень острым и достаточно толстым. Не скальпелем и даже не ножом.
– А чем тогда?
Доктор пожала плечами, глядя на страницы отчета.
– Когтем, например. Очень таким острым когтем.
– В смысле, когтем животного, хищника? – неуверенно уточнил Войтех.
– Да.
– На месте обнаружения тела рядом не было найдено следов крови, – припомнил Войтех описания из отчета. – Как и следов борьбы. Да и по фотографиям совершенно не видно, чтобы у него было рассечено горло. Никаких следов раны, ни капли крови.
– Да, именно так. Даже я не сразу заметила повреждение. Когда он высох, рана практически закрылась. Визуально. И нигде ни капли крови. И никакой борьбы не было. Парню одним уверенным движением разорвали горло. Да, следы крови должны были бы быть. На земле, на коже, на одежде.
– А на что это похоже? – неожиданно для самого себя поинтересовался Войтех.
Что-то в интонациях доктора заставило его подумать, что у нее есть версия произошедшего, но она находится за гранью того, что обычно доводится говорить патологоанатому.
Лангерова нервно растянула губы в фальшивой улыбке, закрыла папку и шлепнула ее на стол перед собой.
– Знаете, выводы – это не по моей части. Мое дело констатировать факты, а всякие домыслы, на что это похоже и как это объяснить – это уже дело всяких следователей, вроде вас.
– Но у вас же есть какой-то вариант, доктор Лангерова. Скажите, на что это все, по-вашему, похоже?
– На легенду о бескудах.
– Бескудах? – переспросила Саша.
До того момента она молчала, напряженно вслушиваясь в разговор на чешском. За время поездок в Прагу к родным Войтеха и общения с ним самим она выучила несколько слов. Другие просто звучали очень похоже на русский вариант. И когда контекст был ей ясен, она вполне могла улавливать, о чем идет речь. Остальное Саша собиралась уточнить у Войтеха на выходе, но, услышав это слово, не сдержалась.