Потому что нас свело вместе не течение и абстрактное понимание того, что вот так надо и так правильно. Наверное, я говорю путано, но ты сам виноват, – неловко рассмеялась она, показывая бокал, который снова почти опустел.
– По-моему, ты просто сама пытаешься убедить себя в том, что все обстоит именно так, – неожиданно серьезно заявил Долгов, гипнотизируя ее почти такими же серыми глазами, как у Нева. Только смотрели они совсем иначе.
Лиля не стала бы говорить об этом вслух, но в Неве ей прежде всего понравилось то, как он смотрел на нее.
– Зачем мне это? – спросила она, упрямо выдерживая его взгляд.
– Потому что ты боишься.
– Чего?
– Того, что, если бросишь его, он сорвется.
Вот теперь Лиля опустила глаза, косвенно признавая поражение. Порой Долгов своей проницательностью пугал ее.
От необходимости ответить ее избавил сигнал ноутбука, оповестивший, что в комнате с пишущей машинкой что-то происходит. Оба сразу встрепенулись, отставили в сторону бокалы и отбросили расслабленное состояние. Долгов первым протянул руку за ноутбуком, поэтому Лиля взяла себе оставшийся.
– Температурных изменений нет, в комнате движение не зафиксировано, – сообщила она, изучив данные с монитора.
– Но это снова происходит, – слегка ошарашенно протянул Долгов.
– Что именно?
Он развернул к ней экран своего ноутбука, на котором выводились изображения с камер, и включил звук. По кухне тут же разнеслось постепенно нарастающее ритмичное клацанье старинных кнопок.
– Она печатает.
15 июля 2016 года, 23:10
Ужин с Ольгой прошел в гнетущем молчании и оказался куда легче, чем Дементьев привык.
Зато сам Дементьев давно привык есть по возможности, а потому не особо огорчился. Спать он все равно планировал вполглаза, а набитый желудок только больше клонил в сон.