Так, чтобы до крови, чтобы на пол закапало, чтобы рубашку и костюм его испортить. Да как он посмел говорить про Дашу? Да еще угрожать мне? Слова сами вырвались из меня, угрозы детские посыпались и только одно зацепило, когда сказала, что все расскажу дочери. Вот значит, что, нашла его слабое место. Значит, Артем хочет быть в глазах Дашки белым и пушистым, этаким отсутствующим более пяти лет папой, который ничего не знал. А теперь доченька прости, извини, я твой папа, люби меня.
Да ни за что, никогда! Нет, я конечно не собиралась все рассказывать дочери, она еще слишком маленькая, ничего не поймет, но вот когда подрастет, тогда да.
— Маргарита Владимировна, Артем Николаевич, — начала судья, — Мы собрались с вами для того, чтобы постараться решить вопрос до суда.
— Мы уже ознакомились, — глухо говорит Артем, а я смотрю на него. Взгляд потерянный, таким вижу его первый раз.
— Я еще не читала требования моего мужа, — отвожу взгляд и смотрю в бумаги, что мне подтолкнул юрист Артема.
Тут все в принципе понятно, я этого и ожидала. Возврат мне того, что получил в день свадьбы, пара квартир в разных странах, суммы со счетов холдинга, но вот последние два пункта меня напрягают:
— Опека над дочерью? Серьезно? — возмущенно отшвыриваю документы на стол, что разлетаются отдельными листами.
— Да, экспертиза подтвердила, что Дарья Артемовна Смирнова — дочь Артема Николаевича. Мой клиент желает быть законным отцом девочки и настаивает на смене ее фамилии на Рязанцеву и совместном проживании с дочерью, — тут же охотно пересказывает текст на бумаге юрист.
— Да вы с ума сошли, — меня душит нервный смех, какое совместное проживание?!
— Маргарита Владимировна, ваш муж, отец, которому не сообщили о рождении ребенка, соответственно он не мог принять участие в ее воспитании. Он в праве потребовать совместного проживания с дочерью.