Девушка не хотела снова обращаться к Дону, помня смущающие прикосновения в примерочной и явное желание, которое он испытывал к ней. То, что она начала относиться к нему снисходительнее — не значило, что она была готова лечь с ним в постель. Но, как бы Бьянка не мучилась, время шло, а самые верхние пуговки так и остались незастегнутыми, несмотря на все ее старания.
— Бьянка, ты в порядке? — раздался стук в дверь.
Поняв, что не может больше откладывать, она подошла и открыла ее.
— Я не могу застегнуть платье, — призналась девушка, сразу же поворачиваясь к нему спиной.
"Однако, избежать взгляда мужа все равно не смогла. В гардеробной было слишком много зеркал и в одном из них, их глаза встретились. Дон удерживал ее взгляд несколько долгих мгновений, после чего сделал шаг вперед и быстро застегнул пуговицы с непроницаемым выражением лица. Только после того, как она повернулась к нему, он оглядел ее с ног до головы, показывая одобрение ее внешним видом.
— Ты прекрасно выглядишь, — не скрывая восхищения в голосе, сказал он.
Бьянка чуть было не ответила, что он тоже, но вовремя прикусила язык, чувствуя, что краснеет. Дон действительно прекрасно смотрелся в смокинге, подчеркивающем его атлетическую высокую фигуру, и, тот факт, что она начала считать его привлекательным, казался ей дикостью.
— Спасибо, — сухо ответила девушка, пытаясь взять эмоции под контроль и отходя, чтобы надеть туфли. — Мне надеть еще какие-нибудь украшения?
— Только если сама хочешь.
Бьянка решила остановиться на небольших серьгах с бриллиантами, которые уже надела, и обручальном кольце.
— Не хочу. Я готова, — неловко сказала она, с ожиданием глядя на него.
— Тогда, пойдем ужинать, — улыбнулся Дон, протягивая ей руку. — Надеюсь, ты голодна, потому что повар особенно старался сегодня.
* * *Бьянка вложила слегка подрагивающую от волнения, как он надеялся, а не страха, ладонь в его руку и Викензо почувствовал, что даже такое невинное прикосновение находит отклик в его теле.
Бьянка выглядела потрясающе этим вечером. Как и утром. И даже днем, когда ее тошнило так сильно, что он невольно морщился, представляя, как это, должно быть, больно для ребер.