– На вашем месте вы, Ольга Константиновна, выбросили меня в ночь из дому, после того как ваш сын украл все мои деньги. Вы действительно полагаете, что у меня есть желание приглашать вас за свой стол? – И я вежливо улыбнулась.
Когда-то я до дрожи боялась этой склочной неприятной женщины, которая ежедневно искала повод ткнуть меня носом в какие-то мелкие просчеты и сказать какую-нибудь гадость. Но прошло столько лет, и мне уже не девятнадцать, и даже не двадцать два, как в то время, когда я видела ее в последний раз.
– Грубиянка! – Она снова поджала губы, а я только головой покачала. Ничто не меняется, и Ольга Константиновна все та же…
Я, не говоря ни слова, смотрела на нее, а она стояла и тоже молчала. То ли ждала чего-то, то ли искала слова, чтобы сказать мне очередную гадость.
– А что же ты про Алексея-то ничего не спрашиваешь? – поинтересовалась она наконец.
– А что я должна про него спрашивать?
– Ну хоть бы узнала, как он там. Вернулся ли из Индии…
– А зачем мне знать, вернулся ли он из Индии? – задала я ей встречный вопрос, не очень понимая, что ей нужно и к чему она ведет разговор.
– Какая же ты все-таки мелочная и жадная! – Она недовольно качнула головой, а я только хмыкнула. – Как была ты голь перекатная в душе, так и осталась. Столько лет жила за наш счет, а Леше денег пожалела. Сколько он взял-то у тебя, подумаешь!
– Ну да, конечно же я мелочная. И жила я за ваш счет, если не считать того, что работала на нескольких работах и каждый день носила сумки с продуктами из магазинов.
Ольга Константиновна дернула плечом, но промолчала.
– Ну и что же ты его не ругаешь тогда? Не говоришь, что он подлец и подонок?
– Зачем? – Я приподняла брови. – Что было, то прошло. И как бы Алексей ни поступил в прошлом – это на его совести. Ругать я его не собираюсь, сама виновата, что выбрала такого. И, как бы то ни было, он часть моей жизни. Прошлой жизни, но из песни слов не выкинешь.