– Рил… – Я покраснела, столкнувшись с ним взглядом, и потуже затянула пояс на халате, выданном Аурелией. – Мне же еще собраться нужно, и волосы высушить, и синяки обработать живой водой… Ты рано пришел. И вообще, это женская половина, я же не одета.
Горничная отвела глаза и мышкой скользнула в мою комнату, чтобы приготовить одежду, а мы замерли в коридоре.
– А я и не уходил, – мрачно поведал он мне. – И не уйду, даже не проси! Я теперь от тебя вообще ни на шаг не отойду.
– Рил…
– Невозможная, сумасшедшая, невыносимая женщина! – Он шагнул и обнял меня, уткнувшись лицом в мои мокрые волосы.
– А чего сразу я? – вяло возмутилась я, удобно устроившись в его объятиях."
"Было уютно и надежно, и так не хотелось, чтобы он выпускал меня. А еще от него пахло пылью и по́том: и его собственным, и лошадиным. Впервые я учуяла его запах – до этого ни разу не доводилось.
И у меня возникла мысль, что я совсем не против, чтобы он меня никуда не отпускал. Что я устала от одиночества, от необходимости быть сильной, от того, что должна была постоянно «держать лицо» и соответствовать, опекать, контролировать и заботиться обо всем и обо всех. Хотелось, чтобы кто-то взял на себя хотя бы часть этой ноши, помог, разделил ее со мной.
– А кто еще? Это ведь не я бросил тебя и улетел к драконам. И не ты провела страшные безумные два дня и две ночи. Это не тебе пришлось сходить с ума от страха, что может случиться непоправимое.
– Ну, знаешь! – тихо возмутилась я. – Я тоже вообще-то не на увеселительной прогулке была.
– Ты боялась только за себя. – Он, отстранившись, погладил меня по щеке и криво улыбнулся. – Я думал, рассудка лишусь от страха за тебя.
– Ну вот! – пробурчала я. – Я же еще и виновата.
– Ох, Вики, Вики… Как же ты не понимаешь? – Он помолчал. – Ты примешь мой путь под небом?
– В смысле? – Я приподняла брови.