Элек выглядел так, будто был готов меня убить, хотя мне показалось, что выражение его сверкающих глаз было довольно сексуальным.
– Отдай их мне, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
– Нет. Я их тебе не отдам.
– Отдашь, черт возьми. Или я сейчас засуну руку под твою рубашку и вытащу их. Выбор за тобой.
– Послушай, серьезно, зачем ты их куришь? Они же тебе вредят.
– Ты не можешь просто так забрать то, что принадлежит мне. А впрочем, один черт – что мать, что дочь.
– О чем ты говоришь?
– Пойди и спроси свою мать.
– Не отдам, пока ты не объяснишь, почему ты только что это сказал. Она не украла Рэнди у твоей матери. Твои родители разошлись еще до того, как мама встретила Рэнди.
– Это то, во что Рэнди заставил тебя поверить. А она в то же время еще, наверное, трахалась и с твоим отцом, верно? Бедный доверчивый ублюдок.
– Не смей называть моего отца ублюдком, – разозлилась я.
– Интересно, где же он был, когда его жена трахалась с моим отцом за спиной моей матери?
Моя кровь вскипела. Он еще пожалеет о своих словах.
– В двух метрах под землей. Мой отец умер, когда мне было десять лет.
Он молчал какое-то время, в растерянности потирая виски, а потом впервые за все время нашего знакомства произнес тихо, без вызова:
– Черт. Я не знал этого. Проехали?
– Ты еще много чего не знаешь.
Элек выглядел так, словно почти был готов извиниться. Вот именно, почти. В следующую минуту он тряхнул своей роскошной шевелюрой и превратился снова в дьявольского мистера Хайда[3].
– Будь я проклят, если соберусь поговорить с тобой. Немедленно отдай мне сигареты или я сейчас выдеру их у тебя из рубашки."
"У меня все тело покрылось мурашками от его слов. Да что такое со мной происходит? Какая-то часть меня жаждала узнать, каково это, если его грубые руки схватятся за мою рубашку и порвут ее.