С той стороны послышались шаги, в дверном «глазке» что-то мелькнуло, затем женский голос из-за двери спросил:
– Кто там?
– Откройте, полиция! – веско произнес Крячко.
– А почему я должна открывать? У вас, может, ордер какой-нибудь есть? Нас в чем-то обвиняют?
– У нас имеются обоснованные подозрения, что в вашей квартире скрывается человек, совершивший тяжкое преступление! – заявил Гуров. – Согласно закону «О полиции», вы обязаны впустить нас в квартиру!
– Если не откроете, мы вызовем слесаря и срежем дверь с петель! – пригрозил Крячко.
"– Ну, вы меня страшно напугали, – произнесла женщина. Голос у нее при этом был вовсе не испуганный. – А кто этот человек, совершивший тяжкое преступление?
– Нам необходимо поговорить с вашим сыном Павлом, – пояснил Гуров. – Надо задать ему несколько вопросов. Он сейчас дома?
– Кажется, был дома, – ответил голос из-за двери.
За дверью завозились, звякнул ключ в замке, и дверь открылась. Судя по голосу, довольно бодрому, Гуров приготовился увидеть женщину лет сорока, крепкую и энергичную. На самом деле перед ним стояла женщина лет на двадцать старше. Но в одном он угадал – хозяйка выглядела женщиной крепкой и энергичной.
– Ну, и какого такого преступника вы хотели видеть? – спросила она. – Меня, что ли?
– Нет, не вас, а вашего сына. Он дома?
– Вроде был дома… – неуверенно ответила хозяйка.
– Что вы нас за нос водите?! – в сердцах воскликнул Крячко. – Где он? – и, не дожидаясь ответа, метнулся из прихожей влево. Гуров последовал за ним.
Здесь было две комнаты. Дверь в одну была открыта настежь, и в ней никого не было. Дверь в другую была закрыта. Стас распахнул ее, и опера увидели небольшую комнату, посередине которой стоял стол с двумя компьютерами.
– Лобода, стой! – закричал он.
Рядом высунулся из окна Крячко. Тоже увидел беглеца и тоже выкрикнул:
– Стой, стрелять буду!
Однако беглец не замедлил спуск. Возможно, он догадывался, что полицейские не станут в него стрелять, для этого не было серьезных оснований.