– Интересно, а ваш шеф часто давал такие указания?
– Что никого не будет принимать? Нет, надо сказать, редко…
– Значит, должно было произойти нечто чрезвычайное, чтобы председатель правления ввел такой запрет?
– Я не знаю… Видно, да, что-то произошло… А может, у него был важный разговор по телефону…
– Значит, он вам не объяснил, с чем связан запрет?
– Нет. Просто приказал никого к нему не впускать, и все.
– А если бы в эту минуту Елена Аркадьевна появилась – вы бы ее тоже не впустили?
Сорокин окончательно растерялся.
– Елена Аркадьевна? – переспросил он. – А почему она? При чем здесь она?
– Ну как же? Ведь она явилась всего через несколько минут после смерти своего мужа. Ехала мимо здания банка и решила зайти. Или вы скажете, что ее тоже не заметили, как и открытое окно?
– Нет, я, конечно, заметил… – торопливо ответил Сорокин. – Я ведь с ней разговаривал… Да, ведь она просила меня вызвать ей такси! Так о чем вы спрашивали?
– Я хотел узнать, как бы вы поступили, если бы Елена Аркадьевна пришла, когда еще действовал запрет на вход в кабинет, – сказал Гуров.
– Ну, в таком случае я бы позвонил Петру Петровичу… сообщил бы ему…
– Понятно… А кто был второй посетитель?
– Извините?
– Ведь к вашему шефу хотел пройти не только Толстов. Был еще один посетитель. Или это вы тоже не помните?
Секретарь погибшего председателя вновь начал шарить руками по столу, потом вдруг просиял и заявил:
– Вспомнил! Да, конечно! Еще заглядывала начальник кредитного отдела Лидия Андреевна Маслакова.
– А зачем она приходила, не знаете?
– Нет, откуда же мне знать!
– А кто открыл окно в кабинете, тоже не знаете?
Вопрос этот Гуров нарочно задал в череде совершенно неважных, второстепенных вопросов – как иногда прячут важный документ среди вороха ненужных бумаг. Ему был интересен даже не сам ответ, а реакция секретаря Сорокина. При повышенной нервозности секретаря можно было ожидать самой странной реакции – например, что он упадет в обморок или вдруг бросится бежать…
Однако Игорь Сорокин удивил Льва.
– Да сам Петр Петрович, наверное, и открыл. Он, знаете, свежий воздух любил, то и дело окна у себя открывал.
– Действительно, почему бы и нет? – пожал Лев плечами.