А я еще раз прошу прощения… Суматошное утро…
– Арестовать? Меня? За что?
Невысокого роста, коротко стриженная брюнетка с рвущимся наружу аппетитным бюстом удивленно заморгала длинными пушистыми ресницами. Тоненькая бумажная папка выскользнула у нее из пальцев и едва не приземлилась на пол, но Крячко проворно подхватил ее на лету. Попутно успел заглянуть в вырез белоснежного медицинского халата. Девушке было около двадцати пяти лет, а на бейджике с правой стороны груди красовалось давно забытое исконно русское имя Евдокия.
– Дусенька, – выдал он одну из самых своих лучезарных улыбок. – Вы ведь позволите называть вас Дусенькой?
– Так меня зовет только мама. Но если вам угодно, товарищ полковник…
– Ну что вы! – Крячко бережно взял девушку под руку и неторопливо отвел ее в сторону. Бросил взгляд через плечо в направлении столика дежурной сестры. Тоненькая папка по-прежнему была в его руках, и он не спешил отдавать ее своей прекрасной юной собеседнице. – Какой же я вам «товарищ»? Друг! Только друг, Дусенька, и никак иначе.
– Да… Стас… Но… За что же я все-таки арестована?
– А вы сами не догадываетесь?
Они остановились возле окна. Девушка подняла голову, еще раз взмахнула ресницами, и ее взгляд встретился с теплым взглядом Станислава.
– Нет.
– За нарушение общественного порядка, конечно.
– Ой! Перестаньте! – Евдокия глупо захихикала. – Что за нелепые розыгрыши?"
"– Ну, почему же розыгрыши? – не согласился Крячко. – Я всегда очень ответственно подхожу к своим обязанностям. Заслужили – получите… Я ведь, Дусенька, давно за вами наблюдаю.
– Правда?
– Да. Вы ведь здесь работаете уже… эээ…
– Третий год, – живо подсказала Евдокия.
– Не может быть! – присвистнул Стас.
– Вы опять шутите? – недоверчиво прищурилась девушка.
– Если бы! – вздохнул Станислав. – Я ведь, знаете ли, по природе очень скромный человек и никогда не решился бы заговорить с вами, если бы не оказия… Печальное стечение обстоятельств.