Да, несколько раз я точно чувствовала, что она помнит, что я нахожусь неподалеку, и не хочет, чтобы я услышала содержание разговора. Но я не смогу передать, что она говорила. Сплошные обрывки, недомолвки, ничего определенного.
– Знаете что, Наташа, – посмотрел на экономку Лев, – я хочу вас попросить внимательно прислушиваться к тому, что говорит ваша хозяйка – по телефону, в разговорах с гостями, когда они появятся в вашем доме. Есть несколько моментов, о которых я не могу спрашивать ее в лоб, потому что все равно не услышу правдивого ответа.
– Что ж, наверное, смогу, – кивнула Наташа.
– В таком случае я буду вам очень признателен, – улыбнулся Лев. – Вы окажете большую помощь следствию. А теперь давайте я провожу вас до подъезда, помогу сумку донести, а то вы вон сколько продуктов набрали…
– Нет, лучше не надо меня провожать, – отказалась она.
Наташа поднялась со скамейки и направилась к подъезду. Гуров проводил ее взглядом, а сам остался сидеть на скамейке. Ему надо было решить один важный вопрос: надо ли встречаться с Еленой Полубояриновой, проводить с ней решительный разговор? Вопросов к вдове банкира накопилось много, поговорить было о чем. Почему она постоянно лгала, лгала во всем, начиная с самой первой их встречи? Почему заявила, что ее муж не хотел детей, когда на самом деле он их страстно желал и разногласия по этому поводу приводили супругов к ссорам? Почему отрицала, что часто встречалась с Игорем Сорокиным, причем встречалась в отсутствие мужа?
Хотелось также спросить Елену Аркадьевну, какие в реальности отношения у нее были с покойным секретарем.
Да, вопросов было много, однако Гуров ясно сознавал, что не получит ответа ни на один из них.