– Не убивал я этого грязного нигера. Цеплялся к нему – да. Было. По черной морде пару раз съездил, наверное… Тоже не отрицаю. Но не убивал. Это точно.
– Знаю, Каха. – Лев вытянул ноги, достал из кармана платок и промокнул им лоб. – Знаю. Ты слишком труслив по природе своей, чтобы хладнокровно убить человека. Но заказать убийство мог.
– Шутишь? – вскинулся Микаберидзе. – Да на черта мне это нужно? За что его заказывать-то? Он же как этот… Как прыщ на жопе. Раздражает, но в целом жить-то не мешает. Со временем как-то привыкаешь к его присутствию.
– «Палеными» стволами еще торгуешь, Каха?
– Нет! Тварью буду, нет! Завязал. С тех пор как отсидел за это, так и завязал. Сразу же. Спасибо тебе. Наставил на путь истинный.
– Давно освободился?
– Не очень. Прошлой осенью. Год еще не прошел.
– По УДО?
– Угу.
– И сколько у тебя условный?
– Два, – Микаберидзе выставил перед собой растопыренные указательный и большой пальцы.
"– С этой стороны я тебя совсем не знаю, Каха, – усмехнулся Лев, – поэтому подозрений пока снимать не буду. Но и тащить тебя в Москву, в ИВС, с ближайшего причала тоже не стану. Если… – Он многозначительно замолчал.
Микаберидзе скривился, как от зубной боли, и буркнул себе под нос:
– Вот черт, опять это «если». Терпеть не могу твои «если», батоно Гуров.
– Ну, я бы не стал называть это стукачеством, Каха. – Лев хрустнул костяшками пальцев, а затем небрежно протянул ему вырванный ранее из блокнота лист бумаги. – На этот раз речь ведь идет не о твоих подельниках. Расценим это как маленькую дружескую услугу… Лопухов накорябал тут имена людей, которые, как и ты, не давали покойному Коджо проходу. Угрожали ему. Я хочу, чтобы ты пообщался немного с каждым из них.
– Ну, не знаю… – Бармен потер двумя пальцами переносицу. – Как-то это все не по мне… Я же не шпион какой-нибудь, спецподготовок не проходил…
– Ну, как знаешь, – легко сдался Гуров.