Пистолет неприятеля бухнулся на пол.
Старлей рывком вскочил на ноги. Сорока, видя его силуэт на фоне окна, тараном кинулся вперед. Георгий встретил противника ударом рукоятки, однако угодил не в лицо, как планировал, а во что-то мягкое. Пальцы окропило теплой липкой жидкостью. В воздухе явственно разнесся запах крови. Неприятель резко оттолкнул его, и худощавая фигура вороном метнулась к распахнутому окну.
– Стоять! – вскинул оружие Бурмистров.
Ответом ему послужила новая пронзительная трель мобильного телефона в правом кармане.
– Плечо, черт! Мое плечо!.. Я ранен!
– Еще одно движение, и я избавлю тебя от этих мучений, – пригрозил Георгий. – Понял?
– Да понял я, понял. Пусти уже! Больно!.."
"Однако старлей не отпустил его, а лишь слегка ослабил хватку. Мобильник продолжал надрываться, и он, чертыхнувшись, вынужден был оставить в покое руку Сороки и ответить на вызов.
– Что опять, милая?
– Вот только не надо этого раздражения, персик! – с вызовом в голосе парировала Ирина.
– Слезь с меня, «мусор». – Сорока попытался вывернуться, но не сумел.
– Заткнись! – Дуло табельного оружия сместилось к уху задержанного.
– Что?! – Ирина задохнулась от возмущения. Бурмистров живо представил себе, как округлились ее огромные карие глаза с нарощенными пушистыми ресницами.
– Это я не тебе, Ирунчик. У меня тут… У меня тут люди…
– А я, значит, не люди? Это возмутительно! Ты свинья, Бурмистров! Просто свинья! Я все еще стою посреди магазина как дура, а у него люди, видите ли!
– Ирунчик, я ведь сказал, что решу этот вопрос, – раздосадованно произнес старлей, уже прекрасно понимая, что по возвращении домой его непременно ждет старое доброе выяснение отношений.
– Но ты не сказал когда.