С губ срываются путаные невнятные мольбы, влажные бедра агрессивней подаются вперед, пульс зашкаливает, шумя в ушах. И все, чего мне хочется, это кончить.
Хабиб хмыкает довольно, подтягивается повыше, с чавкающим звуком проталкивает в меня два пальца. Издевательски лениво облизывает болезненно набухший клитор широким языком, целует маленькую горошинку взасос, отчего я сдавленно охаю, ощущая окатывающий все тело жар, в потом начинает быстро-быстро бить по нему языком.
Меня парализует.
И тело разлетается в пыль. Беззвучный крик срывается с пересохших губ, и почему-то дико хочется рыдать.
Трясет так сильно, что Хабибу меня не удержать, и он через пару секунд отпускает, не мешая мне переживать эти сладкие, выворачивающие наизнанку спазмы.
Сворачиваюсь калачиком, шумно дыша, прикрываю глаза. Ресницы влажные, тело разбивает беспомощной усталостью, кожа остывает, и воздух надо мной словно парит, внутренняя поверхность бедер горит, натертая колкой бородой, между ног сладко ноет и так мокро, что, кажется, я вся липкая от своих соков. Но доползти до душа тяжелее, чем слетать на Луну. Хочется просто уснуть…
Вздрагиваю, когда рука Хабиба неожиданно опускается на мое бедро, требовательно сминая его.
И застываю, понимая, что у него снова стоит, и он хочет еще.
А я уже, наверно, не могу.
– Хабиб…– звучит жалобно и ломко.
Черные взгляд исподлобья сидящего у моих ног Хабиба впивается в мое растерянное лицо.
– МЭдленно трахну, лЭжи.
И, я только рот успеваю открыть, как он уже подтягивает меня к себе за бедро прямо так, в позе эмбриона.
Меня тут же пробирает озноб. Еще пульсирующее после оргазма влагалище конвульсивно сжимается, плотно обхватывая плавно входящий член. Разлившаяся по телу слабость электризуется, работая как сверхчувствительный проводник. Из пересохшего горла вырывается сиплый стон, и я теряюсь в этой ночи окончательно.