Много розового, желтого, кирпично –красного. Широкие проспекты с трамвайными путями и узкие извилистые улочки по богам, ручейками втекающие в главные дорожные реки. Много солнца и невыносимо бирюзовое небо. Много деревьев- наверно, летом здесь безбожно зелено.
И белоснежные вершины синих горных хребтов впереди, расчерченные черными прогалинами, куда ни глянь. Мне было так красиво, что, казалось,что и все прохожие здесь только и делают, что улыбаются. Разве можно быть унылым человеком, живя в таком месте?
– Тут нИ очен богато живут, – вдруг подал голос Хабиб, не смотря на меня.
Смутилась и не сразу нашлась, что сказать. Будто мысли мои прочитал и решил вернуть с небес на землю.
– Все равно очень красиво, – наконец тихо ответила.
– Красиво, – согласился Сатоев и замолчал.
Город мы проскочили быстро, хотя меня так и подмывало попросить Хабиба припарковаться и хоть чуть-чуть тут погулять. И, если бы не наша ссора, я бы обязательно так и сделала.
А сразу за городом начинался перевал, который мне даже не надо было преодолевать полностью.
Первым предвестником начинающегося подъема неожиданно оказался не сам серпантин, а бесконечная вереница грузовиков на обочине. При том, что все легковые машины спокойно ехали дальше и никакой пробки не было. Дальнобойщики лениво расхаживали туда- суда вдоль припаркованных фур, курили, болтали, кто-то даже ел, открыв нараспашку дверь кабины и совершенно точно никуда в ближайшее время не собираясь.
– На перевал фуры с интервалом пускают, – опять совершенно внезапно подал голос Хабиб, удивительно точно угадывая, о чем я сейчас думаю, – Узко там. Когда много грузовиков – тяжело.
– Ясно, – кивнула я и откинулась на спинку сидения, устремляя взгляд прямо перед собой.
С двух сторон нас уже окружали коричнево-желтые, будто трескающиеся скалы, но чувствовалось, что ещё совсем невысоко.
– Весной почти до самой дороги она. Снег тает…– опять прокомментировал Хабиб, четко уловив направление моего взгляда."
"Его настроение неуловимо изменилось, делая атмосферу в салоне теплее и дружелюбней. Черные, слегка прищуренные глаза, цепко следящие за дорогой, засветились теплотой изнутри.