Незачем портить солнечное, по-настоящему июльское утро. Но для себя он отметил: первая программа в радиоприемнике точно воскресная. Москва передавала приятную легкую музыку. Похоже, это «Времена года» Вивальди.
Пока он пытался сообразить, каким образом в голове перепутались дни недели, подоспела яичница. Вместо подставки под сковородку Журавлев схватил первый подвернувшийся под руку предмет. На этот раз не повезло толстой тетрадке с позапрошлогодними конспектами из Университета марксизма-ленинизма.
Мысли Журавлева легко перепрыгнули с перегоревшей лампочки в недрах холодильника к привычке Нины Павловны оставлять открытыми тюбики зубной пасты, потом метнулись к празднованию 100-летия революции – а как же без него, в последний год без предчувствий приближающейся круглой даты не обходилось ни одно протокольное мероприятие, – и задержались чуть подольше на планах КНР по созданию первой китайской космической станции с международным статусом, ее сегменты как раз и должна была поднять на орбиту ракета «Великий поход-5».
Некоторое время неутомимые мысли порхали вокруг непутевого мужа младшей дочери Анны, в очередной раз уволившегося с работы, и непростого характера старшей дочери Виктории, которая назло отцу окончила Высшую школу милиции в Омске и трудилась теперь следователем в Уссурийске, но в итоге предсказуемо вернулись в НПО «Гелиос», где Журавлев много лет приручал криогенные процессы в КБ динамики.