Не исключено, что он даже разумен – не так, как Народ, конечно, нет, но хотя бы на уровне двуногих.
– Прочь! – кричу я и атакую.
Удар, отскок. Удар, отскок.
– Что-то она там совсем разбушевалась…
– Принцесса, фу!"
"Слизень все-таки продвигается в коридор практически наполовину, и я бросаюсь в решительную атаку, бешено молотя лапами, кромсая призрачно-бугристую багровую плоть.
– Вон из моего дома! – кричу я.
Тварь делает встречный выпад, и я не успеваю убраться с ее дороги. Меня обволакивает душный туман, лапы подкашиваются.
– Миша, у нее там какой-то прям приступ.
– Весна называется этот приступ. Может, выпустим?
– Ага! Котят сам топить будешь?
Темнеет в глазах, и я снова вижу под потолком наливающуюся радугу. Лапы почти не подчиняются. Хоть бы один глоток воздуха! Хоть. Бы. Один. Похоже, что все…
Внезапно хватка слабеет. Извиваясь на полу, я отползаю в сторону, трясу головой, пытаюсь отдышаться и прийти в себя.
На негнущихся лапах я ковыляю к двери, бью лапой и впиваюсь пастью в багровый кисель, торчащий с моей стороны. Рву призрачную плоть, рассекая покровы слизня, вытягиваю его на себя. Ну же, тварь, я здесь, тебе же больно, давай…
Слизень делает бросок ко мне, выпуская Тимофея, но на этот раз я успеваю отскочить.
– Миша, она обои обдирает!
Звук отодвигаемого кресла. Двуногий подхватывает меня и несет.
– Принцесса, угомонись.
Он садится за стол у своей любимой светящейся цветной доски, кладет меня на колени и гладит. Я пристально наблюдаю за стеной, но, кажется, пронесло. Слизень решил, что хватит с него проблем, и выбрал соседнее логово. Там нет никого из Народа, только пожилой двуногий и бесполезный пес. Собаки видят слизней, но ничего не могут им противопоставить. Соседей жаль, но ничего не поделаешь.