И шла по белому снегу (без теплых сапог, без зимней одежды!) так, что ее можно было представить прогуливающейся по набережной Ялты, по теплому песку июльского Средиземноморья, по аккуратным немецким тротуарам фешенебельных курортов.
А еще она была ведьмой – уверенной, сильной, никак не ниже второго ранга, а может – и того выше.
– Мне удалось добиться отклика от симбирского Дневного Дозора, – шепотом, прикрывая губы ладонью, сообщил вновь появившийся из воздуха Гиацинтов. – Отрапортовал.
Ленька только головой покачал, представив, какую прорву Силы пришлось потратить Темному, чтобы «докричаться» до своих.
– Стало быть, тут – не они, – не столько спросил, сколько констатировал Епанчин. – Придут на помощь?
– Выехали, – коротко ответил Гиацинтов.
Ленька сосредоточенно кивнул, затем указал подбородком на гуляющую по снегу даму:
– Одна идет. Говорить хочет?
В тот же миг она подняла большие свои глаза, взглядом нашла их в окне и, приветливо улыбаясь, поманила пальчиком.
– Надо бы людей усыпить! – так же, как и напарник, прикрыв ладонью рот, тихонько проговорил Ленька. – Мало ли до чего дойдет?
– Дворовых бы не стал, – с сомнением хмыкнул Гиацинтов. – Дворовым вилы бы раздать – может, хоть волков бы ненадолго задержали!
– Нет уж, Аркадий Прохорович! Усыплять – всех! – твердо сказал Леонид. – То, что тут будет, людей не касается! А так хоть живы останутся…
Гиацинтов пожал плечами и щелкнул пальцами – было слышно, как в коридоре кто-то замертво упал на пол.
– Выходить-то будем? – на всякий случай уточнил Темный.
– Нам время протянуть надобно, – рассудительно заметил Ленька. – Защита защитой, а и разговорами их отвлечь можно надолго.
– Смотря чего хотят! Ну, коли так – идемте, чего ждать-то?
– Останьтесь тут! – скомандовал Епанчин, чем вызвал удивленное дрожание бровей напарника; пришлось напомнить: – Нетопырь! Выйдем оба – до обоих сможет дотянуться.
Женщина, заметив их нерешительность, недовольно топнула ножкой.
– Останьтесь! – повторил Ленька и решительно затопал из комнаты.
Выйдя через черный ход (пришлось перешагивать через храпящую краснолицую девку, упавшую в дверях с кадушкой моченых яблок), он направился к даме.
– Ночной Дозор Москвы, действительный сотрудник – Светлый Иной Епанчин Леонид Алексеевич! – скороговоркой выпалил он.