Мысли тут же все из головы вылетают буквально со свистом, оставляя вместо себя только бесконечное изумление. Шок. Неверие.
Он меня… Целует? Он?
Он же… Он же…
“Боевой… этот самый…” — опять возникают в голове его слова, тягуче и медленно, подобно пузырям воздуха в болоте…
Эти пузыри — знак того, что там, внизу, кто-то идет ко дну…
Я иду ко дну. Неотвратимо.
Отчаянно цепляюсь одной рукой за крепкие плечи Антона, в тщетных попытках удержаться на плаву.
Бесполезно. Тягучая гладь трясины смыкается над макушкой, а Антон рычит, распаляясь все сильнее, перехватывает за талию, сжимает больно, грубо… И не дает мне дышать.
Истязает буквально мой рот, его вкус дурманит и сносит голову, я, кажется, даже стоять не могу, колени подгибаются…
Что это? Что это вообще такое? Как это может?..
Талия послушно гнется от жесткого напора железных пальцев, он хочет меня сильнее к себе прижать, впечатать в себя, он просто не позволяет сопротивляться!
Этот бешеный напор сводит с ума, жадные губы, исследующие мой рот, рычание, сдержанное и в то же время напряженное, страшное… Словно я в лапах зверя оказалась.
Теряюсь, не в силах противостоять стихии, ощущаю только, как сердце выпрыгивает из груди… Как обволакивает меня мужским жестким телом, словно опутывает слоями безвоздушного пространства…
Это одновременно дико и чарующе. Странно.
Я не могу сопротивляться, я просто не готова поверить, что это со мной происходит…
Погружаюсь, погружаюсь, машинально раскрывая рот, позволяя уже напористому мужчине делать с собой все, что ему внезапно захотелось… И остановить это безумие невозможно.
Я — точно не способна.
Неожиданно все заканчивается.
Антон отрывается от меня, с матом и рычанием, зажимает окровавленное предплечье.
А в моих руках беснуется, рычит и скалит мелкие острые зубки Жорик, про которого я благополучно забыла."
"— Сучара мелкий, — шипит Антон, с ненавистью глядя на Жорика. Тот, кстати, отвечает ему полной взаимностью, рвется из моих рук и заливается звонким угрожающим лаем.
— Он просто… Просто… Испугался… — нахожу в себе силы пробормотать я, глядя на жесткое лицо Антона.
“Как и я”, - хочется добавить, но голос неожиданно изменяет, и только хрип странный получается вместо слов.
Губы мои горят, натертые грубой щетиной. И сердце все никак не может успокоиться.
Стучит бешено и больно, а потом начинает еще сильнее биться.
Особенно, когда хозяин дома переводит на меня дикий взгляд своих светлых жутких глаз… И делает шаг. Ко мне.