На ум сразу приходят все те вещи, что он со мной делает, когда вот такой, напряженный, яростный… Как это чуть-чуть больно, но невероятно круто и горячо. Это чего, я мокрая уже, что ли?
Рано, Валя, рано!
Надо сначала попробовать так уговорить, без… этого всего.
Устав ощущать ужас за спиной, разворачиваюсь и начинаю говорить, инстинктивно работая на опережение:
— Милый, Лелик просто…
— Заткнись, — прерывает меня Антон, не реагируя даже на “милого”, хотя обычно расплывается, как Чеширский кот.
А Бур, пройдя к столу и рухнув на новый диван, который оперативно привезли взамен испорченного Жориком, неожиданно устало выдыхает:
— Заебался я.
— Милый, может, чаю? — тут же начинаю суетиться я, потому что первое это дело: накормить усталого мужчину. Глядишь, и подобреет… — Я печеньки испекла…
— Нет! — рявкает неожиданно громко Бур, — мне и без того херово, еще и на унитаз меня посадить хочешь на весь вечер?
— Но, милый, — спешу реабилитироваться я, — это не как в прошлый раз! Я учла ошибки…
— А ты скажи мне, Дракоша ты бестолковая, все ошибки ты учла? — нехорошо прищурившись, спрашивает Бур, — например, те из них, когда ты притаскиваешь с улицы взякое зверье?
— Милый, — волнуюсь я, сжимая руки на груди, — но там, понимаешь, такая ситуация… Лелик… Его выбросили! И он жил на помойке! А потом его обижали! А я спасла!
— Заебись, — комментирует уныло Бур, — спасла… А меня от него кто спасет? Ты хоть видишь, кого притащила? Это же помесь волка с буйволом! У него зубы, блять, как у тигра!
— Нет… Он маленький совсем… Я его к ветеринару возила, он говорит, два месяца щенку…
Бур уныло матерится, уже не вслушиваясь в мои оправдания.
И опять курит."
"И взгляд такой потухший, словно все силы, вся энергия ушла сейчас, на сдерживание себя.
У меня сердце бьется тревожно, подхожу к нему, опускаюсь на колени, подаюсь вперед:
— Милый, что случилось?
— Кроме того, что моя женщина таскает всякую нечисть в дом? Ну вот скажи, чего с ним делать? Жорик хоть маленький, его в ботинок сунул, он нанюхался и уснул… Не мешает.
— Нет-нет! Я его приучу! — жарко обещаю я, продвигаясь все ближе и пристравивая голову на животе Антона, кладу щеку на светлую майку, слышу, как высоко бумкает сердце.