Дурман

Почему бы и нет? Она чувствовала, как от Севера начали исходить флюиды возбуждения. Все началось с танца. Когда она прижималась к нему и растворялась в тепле и силе его тела. Она специально терлась о него при каждом удобном случае, делая намеки.

Атмосфера ли клуба и интимности на нее подействовала. Не имеет значения. Влада раскрывала в себе женскую сущность, и это ей нравилось. Чертовски нравилось.

– Ты очень красиво водишь. – Слова сорвались с ее губ, когда она в очередной раз посмотрела на руки Севера, спокойно лежащие на руле.

Невероятные. Таким бы словом она охарактеризовала их. Можно ли восхищаться мужскими руками? Если бы Владлену спросили, она бы ответила, не колеблясь: «Да». Они завораживали ее. Сильные и одновременно красивые. Она заметила, что, несмотря на сильную регенерацию, присущую оборотням и тем более берсеркам, костяшки у Севера были немного сбиты. Возможно, это связано с его особенностью. Но Влада склонялась к мысли, что Север много времени уделял тренировкам. Не только руки у него были безупречны, тело тоже.

Ни единого лишнего грамма, ни намека на вялость или жир. Мускулатура крепкая, жилистая, завораживающая.

– А ты?

Влада настолько погрузилась в мысли и созерцание рук мужа, что не сразу отреагировала на его вопрос.

– Что я?

– Ты любишь водить?

– Я не умею, – честно призналась она.

– Серьезно?

– Абсолютно. Хотела научиться, даже несколько раз предпринимала попытки, но…

– Пресекали, да?"

"– Да. Сначала бабка. Говорила, что мне не надо это. Хотя сама водила. Вот такой парадокс.

Я, чтобы ее не расстраивать, не настаивала. Правда, было несколько раз, когда я пыталась за ее спиной брать уроки… Опять же ни к чему хорошему это не привело. Дарий меня сдал с потрохами.

– Я научу. – Север сказал спокойно, но его спокойствие таило в себе скрытое подавление вспышки ярости.

Откуда Влада это взяла? Она не знала – чувствовала интуитивно. Крестовский не хотел выказывать злость при ней, сдерживался.

И от осознания того, что он – альфа! – подстраивался под нее, Владу уносило прочь.

Ее восприятие мира и окружающего растворялось в воздухе, что выступал предвестником намечающейся грозы.

Девушка заставила себя притормозить. Нельзя торопиться. Нельзя выдавать желаемое за действительное. Нельзя забывать, как Крестовский похитил ее и заставлял нагнуться там, у озера.

Это было. И неважно, когда и при каких обстоятельствах.

Она специально напомнила себе об унижениях, чтобы не потеряться.

В его взгляде.

В его движениях.

В его словах.