Дурман

Никакой фальши и игры.

– Умничка моя… Как же я тебя хочу, девочка…

Его рука остановилась на плоском животе. Поласкала круговыми движениями, вызывая ответную реакцию. Она не заставила себя долго ждать. Вскоре он ощутил, как выгибается спина Влады, а запах возбуждения усиливается.

И он не мог не проверить, что у нее творится между ног. Развел стройные бедра и жадно хапнул воздух.

Влажная.

Ему даже не потребовалось ее трогать. Он увидел. И возликовал.

– Влада…

Голос охрип, драло горло. Растопырив пальцы, он накрыл ее лоно с красивыми завитками волосков.

Одним пальцем нырнул к складкам, вторым нашел клитор. У Влады широко распахнулись глаза, а с губ слетел изумленный вдох. А в груди Севера зарождалось что-то новое, одновременно темное, идущее от его звериной сущности, и щемяще-нежное, совершенно ему незнакомое, менявшее его привычную систему ценностей.

Он разогревал Владу не спеша, никуда не торопясь. И эта спешка стоила ему испарины на лбу и рвущихся позвонков, когда зверь пытался выбраться наружу и так же пристроиться рядом с Владой.

Он-то не церемонился бы. По крайней мере, в первые минуты. Взял бы свою самку, заклеймил ее своим семенем и лишь потом начал бы ластиться, выпрашивая прощение. Зверь никогда не обидит самку намеренно. В порыве похоти – да. Но постарается сделать все, чтобы сгладить оплошность. Север мечтал взять Владу в образе зверя и надеялся, что с приходом Луны, когда они узнают, может она перекидываться или нет, так и будет.

Она раскрылась для него, развела ноги шире, приподняв бессознательно бедра.

Все, что он с ней делал, ей нравилось. Север же, как загипнотизированный, как юнец, впервые дорвавшийся до девушки, не мог отвести взгляда от ее розовой плоти.

Влада металась на подушках, царапала ноготками его спину, цеплялась за простыню и что-то беззвучно говорила, издавая стоны, ставшие настоящей усладой, музыкой для Крестовского. Его член рвал домашние штаны, требуя, чтобы его выпустили, а потом и впустили.

Желание войти в свою пару было настолько сильным, настолько ярким, что причиняло реальную физическую боль. Север держался. Ему важно было, чтобы Влада не испытывала ни малейшего дискомфорта, чтобы оказалась готовой.

– Север… Север…

Она подалась вперед, приподнимаясь корпусом. Глаза затянуты поволокой, губы приоткрыты, напрашиваются на еще один поцелуй.

Север, не совладав с собой, снова впился в ее губы, пальцем проникая внутрь лона. Узкая. Теплая. Его.