Два мажора для Золушки

Матвей отстранился и проворно запустил руки под мою длинную футболку, стягивая с меня трусики. Протестующий возглас сменился довольным стоном, когда к Матвею присоединился Тим и стащил с меня футболку.

– Лежи, красавица. Иначе привяжу! – пообещал Тим и нахмурился, разглядывая следы на запястьях от вчерашнего связывания. – Чёрт, ты фарфоровая куколка. С тобой нужно быть осторожным. Но тебе нравилось то, что было вчера. Хочешь ещё?

– Да… – призналась я, млея от собственнических прикосновений Тима, разминающего грудь сильными пальцами.

 – А-а-а-ах…"

"Чёрт! Это уже слишком. Матвей согнул мои ноги в коленях и развёл бёдра широко в стороны, жадно разглядывая меня. Моё лицо стало красным от смущения. Я попыталась свести ноги, но парень недовольно цыкнул.

– Будешь сводить ноги, попрошу Тима, чтобы он помог тебя обездвижить. Не смей лишать меня возможности насладиться…

Матвей надавил большим пальцем на клитор, подразнив его, и провёл пальцем ниже, проникая между влажных складок.

– Тобой и твоей отзывчивостью…

Матвей склонился, приложившись губами к клитору.

Он смотрел прямо мне в глаза.

У меня дух захватило от этой картины. А тело содрогнулось от мягких поцелуев и посасывающих движений губ. Я скомкала простыню, зажав ткань в кулаке. Я постанывала и мечтала только о том, чтобы порхающие движения языка и мягкие прикосновения губ Матвея не прекращались ни на секунду.

Глава 40. Тимофей

Моя девочка постанывает, пока Матвея вылизывает её языком, помогая себе пальцами. Не знаю, что творится в моей голове, но мне нравится смотреть, как Юля кайфует.

Даже если не я тому причиной. Это, наверное, крайняя степень одержимости: когда её удовольствие и радость перекрывает собственное эгоистичное желание.

Нас двое, а она одна. Никогда бы не подумал, что придётся делить девчонку. Но когда я прикасаюсь к ней, оказывается, что мы её не делим, а просто владеем ею вместе. Или она владеет нами обоими, если даже порядочный тихоня Матвей согласен на отношения втроём и больше не пытается корчить из себя правильного.

Не понимаю, в какой момент на моей шее замкнулся ошейник, а в тонких пальчиках Юли появился поводок от него. Но я просто иду за ней, на зов её стонов и вздохов, частой дрожи тела.

Хочу её, вот и всё. Я перестаю забавляться с грудью и целую губы, жёстко сминая их своими.

Я пытаюсь немного сдержать свой пыл, но Юля отвечает мне не менее темпераментным захватом губ. Я раскрываю их, сдавливая пальцами точеные скулы.