— Что, малыш, — спрашиваю его, — залез, а слезть не можешь? Кис-кис, иди сюда, кис-кис!
Но котенок топчется лапками по самому краю крыши и мяукает еще громче. От его плача у меня сердце разрывается, только как попасть на соседний участок?
Очевидно, что через калитку. Выхожу из двора, подхожу к соседским воротам и добросовестно звоню в звонок. Ни звука. Долго стучу кулаком и даже несколько раз ногой. Не помогает.
Тем временем котенок продолжает душераздирающе мяукать, и я возвращаюсь во двор. Обхожу его по периметру, вдруг у Янкиного дяди припасена лестница?
Лестницы нигде не видно.
Выношу из кухни круглый обеденный стол и два стула. Выношу — громко сказано, я его толкаю перед собой, потому что стол тяжелый. Чтобы он прошел в двери, снимаю защелку и открываю обе створки.
Двигаю стол к забору, на него ставлю стул, сверху еще один. Надежность сооруженной пирамиды оставляет желать лучшего, но выбор у меня небольшой.
Влезаю на стол, затем, цепляясь за зазубрины, осторожно взбираюсь по стульям на забор.
Он высокий, метра два. По крайней мере, выше меня, а я метр семьдесят. Но прыгнуть можно. Прыгаю, стараясь приземлиться на все четыре конечности. Здесь земля, не асфальт, так что я не ушиблась. Правда, примяла какие-то растения, но надеюсь, они отойдут.
В любом случае, котенка жальче.
Он видимо чувствует, что спасение близко, орет как ненормальный.
У хозяина Артема с организованностью получше. Небольшая стремянка стоит на заднем дворе, а мне как раз сюда и надо. Так проще забраться на крышу. Но стремянка низкая, мне бы ее на что-нибудь примостить.
Обвожу взглядом двор, вдруг это что-нибудь попадется на глаза. На глаза попадается тележка, которую возил Артем. Подтаскиваю тележку к крыше, ставлю в нее стремянку и лезу вверх.
Подбираюсь к самому краю, тяну руку и зову:
— Кис-кис-кис.
Но котенок испуганно пятится, и я лезу выше, сначала балансируя, затем цепляясь за край крыши. Зато теперь могу рассмотреть, что у котенка белые лапки, грудка, пятнышко на лбу и кончик крошечного хвостика.
— Не убегай, иди ко мне, я пришла тебя спасать, — уговариваю животное, но малыш мне не доверяет и снова пятится.
Я становлюсь на последнюю ступеньку, упираясь обеими руками в крышу.