Зелёный узор, пульсировал. Одежда в этом месте обуглилась, запахло палёной тканью.
Без сил рухнул на стул. Лейпниш медленно приходил в себя, его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на метке на груди.
— Я жив? — прохрипел он, не веря своим глазам.
— Вроде как, — кивнул, пытаясь отдышаться.
— Но почему? — в его голосе смешались удивление и страх. — Я думал, что вы меня убьёте за предательство.
Если бы он хотел предать, то не вёл бы себя так. Этот страх в глазах, дрожь в голосе — такое не подделаешь.
Мой план удался, я открыл новые возможности. Руки чесались применить их для своих задумок.
— Потому что я не бросаю своих людей, — ответил, разглядывая пульсирующую метку. — Мы спасём твоих близких. Не могу сказать, что прямо сейчас, но постараюсь что-нибудь придумать.
— Я сказал вам, потому что со мной связались, — Витас схватил стопку, опрокинул залпом. — Передали, что скоро получу первые указания.
— Даже так… — поднял брови. — Когда? Кто? Как?
— В Службе безопасности империи, — его пальцы нервно сжимали край обожжённой рубахи на груди.
— Интересно! Очень интересно, — поднялся, чувствуя, как новая сила внутри Витаса отзывается на каждое моё движение. — Ладно. Сейчас пока занимаемся тем, что нужно.
— Деньги! — Лейпниш наклонился вперёд. — Чтобы укрепить территорию и лес…
— Будут, — кивнул я. — А насчёт твоего вопроса — начнём думать, как только поймём, что от тебя хотят.
* * *Запашный в особняке
Бумаги со стола летели на пол, чернила впитывались в дорогой ковёр тёмными пятнами. Каждые десять секунд что-то разбивалось о стену. Звон стекла и хруст фарфора наполнили кабинет. Тяжёлые шторы колыхались от невидимой силы, исходящей от Семёна Владимировича.
На полу, уткнувшись лицом в ковёр, лежала рыженькая официантка. Та самая, что мечтала взлететь вверх по социальной лестнице через постель ставленника императора.
"Валерия пыталась сдержать рвущийся крик. На ягодицах алели следы от ударов — синяки наливались чернотой. Не об этом она мечтала, соглашаясь на ночь с важным господином. Кто же знал, что после плохих новостей Запашный превратится в чудовище, заставив её делать такое…
Хотела смыть с себя грязь, но та въелась не в кожу — в самую душу.