Начнём, знаете, с чего? Оленька решила меня обмануть и обокрасть.
— Ложь! — рявкнул мужик. — Не смейте такое говорить! Она никогда бы…
— Правда? — приподнял я брови. — Ну, дорогуша, рассказывай, что скрываешь.
Чуть потянул иглу. Смирнова дёрнулась.
— Вы мне нравитесь! — выпалила она. — Постоянно снитесь. И я хочу… Первый раз…
— Так! Стоп! — оборвал поток откровений.
В лавке повисла звенящая тишина. Смирнов сверлил меня убийственным взглядом. Лампа хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Щёки Ольги залились краской.
— Про манапыль, — уточнил я, стараясь не думать о только что услышанном.
— Когда мы делали зелье… Я держала руку Евлампия, — голос Ольги дрожал. — Дурак насыпал два грамма, а нужен один. Пока он был сосредоточен, мы отмерили только половину. Вы стояли с закрытыми глазами. Другую часть я забрала и заплатила папиным кредиторам.
— Дочка… — Смирнов рванулся к ней.
— Стоять! — отрезал я и почувствовал, как в висках стучит кровь. — Сколько стоит один грамм?
— От ста тысяч рублей, — мужик замер на полушаге.
— Подведём итог, — каждое слово давалось мне с трудом. — Из-за вашей дочки я не поднял уровень, потерял ещё два грамма. Итого триста тысяч рублей. У вас есть такие деньги, чтобы компенсировать?
— Что⁈ Нет. Конечно, нет! — замотал головой Игорь Николаевич. — Я даже за три года столько не заработаю.
— И что мне с вами делать? — процедил сквозь зубы. — Даже если Оленьку продать для плотских утех, ей потребуется много времени…
Мерзко говорить такое, но пусть лучше думают, что я способен на это, чем узнают, насколько меня задела их маленькая кража.
— Нет! Я ваш! Делайте со мной, что хотите. Умоляю! — рухнул на колени Смирнов. — Я сделаю всё. Только не трогайте мою…
— Господин! — подал голос Лампа. — Неправильно девушку…
— Да что ты говоришь! — оскалился я. — Использовать мой осколок кристалла, значит, правильно? Воровать манапыль и лишать уровня — тоже? Так?
— Я… Просто… Я… — пацан побелел, наконец, осознав масштаб содеянного.
— Папа взял деньги, чтобы открыть лавку, — Ольга заговорила быстро, глотая слова. — Мы старались. Пошли на то, что покупали краденые части монстров. Но… время шло. Если бы я сейчас не отдала, отца бы сделали рабом, а меня — любовницей.
— Какая трогательная история, — выдохнул я. — Правда. Вот только что это меняет для меня? Пришла бы и честно сразу сказала. Я бы придумал что-нибудь. А так…
— Умоляю, — прошептал отец.