— И вы поймали? — улыбка следователя стала откровенно издевательской.
— Рефлексы, — пожал я плечами. — Итак, что мы имеем? Меня на месте преступления не было, тому есть свидетели. На время остальных убийств — алиби. Всё, что у вас есть… Лишь то, что в какой-то момент я держал голову. Слабовато для обвинения.
Валерий Кириллович резко встал, его лицо побагровело:
— Значит, признаваться мы не хотим?
— Я — нет. Вы — не знаю, — усмехнулся в ответ.
— Хорошо… Посидите, подумайте, — процедил он сквозь зубы и вышел, хлопнув дверью.
Примерную линию защиты я продумал ещё по дороге. У них действительно ничего нет, чтобы связать меня с этим делом. Но теперь заинтересовали две вещи: кто этот ублюдок, который меня подставил? И почему следователь так спешит закрыть дело? Группа из Тобольска смущает?
Драгоценное время утекало сквозь пальцы. Не хватало только застрять здесь, когда столько дел. Мало того, что с прорывом на новый уровень не задалось, так теперь ещё это… В груди заворочалась холодная ярость.
* * *Уроды! По-другому их не назовёшь.
Наконец, дверь открылась, впуская двух жандармов. Молча меня стащили со стула и поволокли по коридору.
Хоть вонючий мешок на голову не напялили, и на том спасибо. Довели до железной двери, с лязгом открыли и толкнули внутрь. Тело завалилось вперёд, впечатываясь в сырую землю. М-да, прощай, костюм.
Я подполз к стене из металлических прутьев, разделяющих камеры.
— О! Свеженького привезли! — раздался молодой, полный энтузиазма голос. — Колька, проснись! У нас пополнение.
— Отвали, — простонал кто-то. — Башка трещит.
— Так не надо было пить, а потом в драку лезть. Девка ему, видите ли, приглянулась, — в голосе первого звучала насмешка вперемешку с заботой. — Эй, новенький, как звать-то?
— Павел Александрович, — повернул я голову.
К решётке подошёл паренёк лет двадцати с хвостиком. Одет с иголочки, но губа разбита, а под глазом красуется роскошный фингал.
— Василиск! — представился он с театральным поклоном.
— Да какой ты, к чёрту, Василиск? — поднялся второй. — Василий он, Тёркин по батюшке.
— Ой, как заговорили! — обиженно фыркнул парень. — Тебе можно Николаусом представляться, а мне что, нельзя?
— Отвали! — отмахнулся его брат-близнец, подходя ближе.
Как две капли воды. Только у Николая синяк под другим глазом и губа рассечена в другом месте.