Один — воплощение ярости и злости, второй — само спокойствие и расчёт.
Хотя оба умудрились устроить бардак на балу, попасть сюда. Про разведчиков я совершенно ничего не знаю. Неплохо бы уточнить перед тем, как действовать дальше. Ясно одно: к рудникам попасть я должен раньше них и убедиться, есть там кристаллы или нет.
Жандарм спустился в подвал, звук его шагов гулко отдавался от сырых стен. Ключ в замке моей камеры повернулся с противным скрежетом. Молодой служивый, на форме которого ещё не успели потускнеть пуговицы, склонился к моим ногам, возясь с кандалами.
— Встать! — выпалил он, пытаясь придать дрожащему голосу командные нотки. — К решётке! И следовать моим инструкциям. Или я…
Револьвер в его руке ходил ходуном, пока он пытался направить дуло мне в грудь. Я пожал плечами и выполнил требования. Железо клетки лязгнуло за спиной, и мы двинулись наверх. Я шагал впереди, чувствуя, как ствол упирается между лопаток."
"Подвал сменился просторным залом. Десятки жандармов в синей форме сновали туда-сюда, бросая любопытные взгляды.
На ступеньках расположился капитан в своём измятом плаще. Рядом дымился стакан с чёрной жидкостью. Судя по запаху, кофе. Мужик по-прежнему весь грязный, словно валялся в канаве, но глаза смотрели цепко и внимательно. На коленях лежала потрёпанная папка, по которой он водил пальцем, щурясь на бумаги.
— Капитан Дрозд! — вытянулся в струнку мой конвоир.
— Молодец, Максим, — капитан даже не поднял взгляда от документов.
— Роман, — в который раз поправил жандарм, нервно теребя кобуру.
— Ага, как скажешь. Свободен, — Дрозд махнул рукой, стряхивая пепел с папиросы.
У входа напряглись шестеро жандармов, их руки машинально потянулись к кобурам, когда они увидели меня в наручниках. Металл браслетов неприятно холодил запястья, что немного раздражало.
— Садись, — капитан одним глотком допил свой кофе, поморщившись от горечи.
А почему бы и нет. Устроился рядом на ступеньке. Мой костюм уже всё равно годится только на тряпки.
— Как там тебя? — Дрозд повернулся. Недельная щетина покрывала его осунувшееся лицо, под воспалёнными от недосыпа глазами залегли глубокие тени. Не выпуская дымящуюся папиросу изо рта, он ловко прикурил вторую.
— Магинский Павел Александрович, — представился я. — Уже общался с вашим коллегой.