— Тогда как это понимать? — почувствовав тычок крохотной пяткой, я положила руку на уже прилично выкатившийся живот и погладила малышку. — Время почти четыре.
— Тихо, — цыкнул на меня Антон. — Мы решили, что ты выйдешь за того из нас, кто выиграет.
Ещё несколько секунд я смотрела на них, потом только головой покачала и ушла в кухню. Тогда мне и в голову не пришло, что они это серьёзно. А зря. Не прошло и получаса, как Антон сгрёб меня вместе с одеялом с постели и, жарко поцеловав, уронил обратно. Ошалевшая, я вначале уставилась на него, после перевела взгляд на стоящего в дверях, мрачного, как чёрная туча Дениса.
— Я хочу, чтобы ты носила нашу фамилию, — серьёзно заявил Денис. — Чтобы дети носили нашу фамилию.
Тоха смотрел серьёзно, с той же решительной настойчивостью. И я сдалась. Сдалась, потому что на самом деле хотела того же. Хотела, чтобы наши дети носили фамилию Титовы, хотела сама быть Титовой. Анна Титова…
— О чём задумалась? — положив ладонь мне на талию, спросил Денис.
Я кинула джойстик на диван и откровенно призналась:
— О том, что вы идиоты, но я вас люблю.
Усмехнувшись, он поцеловал меня в шею и отпустил. Сквозь стекло я заметила, как к дому подъехал школьный автобус и улыбнулась. Сын наш учился в самой простой американской школе и уже прекрасно разговаривал на американском английском. С репетитором он занимался с четырёх лет, но тогда я даже представить не могла, что решение обучать его языку будет одним из самых правильных для нас на тот момент. Кто бы мог подумать…
— Я встречу его, — тоже увидев автобус, проговорил Дэн, но я всё равно вышла с ним в холл.
Поначалу мы планировали отдать Андрея в русскоязычную школу, нанять машину с водителем, но… Не прошло и двух недель, как сын сам заявил, что учиться там не хочет. С присущей ему твёрдостью, проявляющейся, как и у отца в те моменты, когда он был уверен в своём решении и не собирался отступать от него. Идея мне, честно говоря, была не по нутру. Чужая страна, чужой язык, чужые люди, чужой менталитет.