Погладил, тронул клитор и едва заметно надавил. Придвинулся ближе, и бёдра наши соприкоснулись.
— Наслаждайся вечером, Аня, — повторил он. Дыхание его щекотнуло мою кожу теплом. Он шумно втянул носом воздух у моего уха, снова надавил на клитор. Я задрожала, прикрыла глаза. — Наслаждайся. Мы же с тобой знаем, как ты умеешь наслаждаться.
Резко опустив на стол бокал, я вцепилась в его запястье и качнула головой.
— Нет, Денис.
— Нет? — Мои слова он воспринимал лишь как игру, и это вызвало горькое чувство досады.
Музыка стала казаться слишком заунывной, окружающий нас шик поблёк.
— Нет.
Денис посмотрел на меня внимательнее. Видимо, что-то во мне изменилось, и он заметил это. Выражение его лица стало жёстче, на лбу появилась маленькая морщинка. Поставив локти на край стола, я безразлично уставилась вглубь зала.
Наконец пальцы Дениса исчезли. Проведя ладонью по моему бедру, он одёрнул подол платья и, пригубив шампанское, тоже поставил бокал.
— В чём дело? — первым нарушил тишину Денис.
Я только отрицательно покачала головой. Посмотрела на стоящую в ведёрке со льдом бутылку, на колышущееся пламя свечи. Досада, горечь, что поднялись во мне, не отступали. Пытаясь прогнать их, я допила шампанское.
— Ты тогда исчезла так внезапно… — неожиданно произнёс Денис, вырывая меня из собственных безрадостных мыслей.
Я медленно перевела взгляд на него. Он сидел, небрежно положив локоть на спинку стула, и задумчиво рассматривал меня. Чуть щурился, будто находясь здесь, пытался разглядеть что-то в прошлом.
— Почему, Аня? — негромко и, на первый взгляд, без прежнего нажима. Только взгляд цепкий, ловящий буквально каждое моё движение, каждый выдох."
"— Потому что я устала быть вашей девочкой для развлечений, — сказала я, и это была абсолютная правда. По крайней мере, часть правды, которую я могла озвучить, не опасаясь последствий.
Взяв из ведёрка бутылку, Денис налил мне ещё немного шампанского. Пузырьки тоненькими струйками потянулись вверх, облепили стенки. Взгляд мой задержался на пальцах Дениса, поднялись к запястью. Дорогие часы на кожаном ремне, закатанные рукава белой рубашки.