Смотрела на него, лёжа на постели, возбуждённая его бескомпромиссной силой и слегка напуганная неизвестностью.
По взгляду его невозможно было угадать, что ждёт меня дальше: из углей разгорелось настоящее пламя, и я горела в нём без права на помилование. Обойдя постель с другой стороны, Антон взял меня за руку и подтянул к спинке. Безвольная, ослабшая, я проскользила по простыне и дёрнулась, стоило мне понять, что он собирается сделать.
— Спокойно, Аня, — шепнул он, и сжигающее меня пламя раскрасилось голубыми всполохами.
Вторая рука оказалась в плену Дениса. Почти одновременно они обвязали мои запястья появившимися буквально из ниоткуда лентами.
— Что вы делаете? — выдохнула я. Конечно же, я понимала, что, но…
— А ты не догадываешься? — будто бы вторя моим мыслям, усмехнулся Денис и туго затянул ленту вокруг столбика постели. Антон проделал то же самое с другой стороны.
Мне оставалось только смотреть на них. Если даже прежде я казалась себе совершенно беспомощной, то теперь… Распятая, я напоминала себе бабочку.
Присев рядом на постель, Денис вытащил из стоящей на прикроватной тумбочке высокой тонкой вазы розу. Одну единственную, что была в ней. Красивая, с длинным, покрытым шипами стеблем и тяжёлым, цвета крови бутоном, в его руках она казалась особенно изящной и хрупкой. Посмотрел на цветок, после на меня и одним движением переломил стебель в нескольких сантиметрах от головки.
— Если ты будешь слушаться, с тобой подобного не случится, — негромко проговорил он и коснулся бутоном моей шеи. Провёл по груди, обрисовал сосок. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то подобное?
Присев с другой стороны, чуть дальше, Антон накрыл ладонью мою лодыжку и стал медленно, легко массируя пальцами, пробираться выше, к коленке. Остановился на коленной чашечке и очертил её.
— Не случится, — Антон, едва касаясь, прошёлся пальцами по внутренней стороне моего бедра. — Она всегда была послушной. Да, Аня? Всегда была и будешь теперь, правда?
Судорожно выдохнув, я повела руками. Всхлипнула, ощутив, как бархатные лепестки розы щекочут мой живот. Между ног было влажно, ныло, пульсировало, но никто из них не торопился.