Тело Богдана было огромной тенью, нависшей над ней.
Ирида часто задышала и дернула руками, пытаясь освободиться от сильного захвата. Богдан не рассчитывал сил, и давление на запястья было ощутимым. Его пальцы оставляли синяки на нежной коже. При каждом глубоком толчке груди Ириды колыхались в такт его движениям. Сама же Ирида металась, панически пытаясь решить, как вести себя дальше. Одна её сторона, та, что привыкла жить, опасаясь Богдана Славинского, готова была сорваться и закричать - истошно, надрывно, выплеснуть всю ненависть к происходящему насильственному акту.
Перед глазами вспыхнула картинка, когда они оказались наедине в блоке ""Неона"". Богдан, охваченный страстью, нашептывающий лихорадочные признания, с безумным огнем в глазах. Он что-то к ней испытывал... испытывал, а она прошлась по его чувствам... как сейчас он проходится по её.
- Богдан! - вскрикнула Ирида, когда одно из движений мужчины оказалось слишком сильным и резким. Она снова постаралась не то выскользнуть из-под него, не то уменьшить давление.
- Что-то не так, милая? - циничный тон Богдана заметно контрастировал с диким, ни чем не прикрытым наслаждением, что застыло на его лице. Капельки испарины выступили на лбу, кадык нервно дернулся, выдавая, что внутри Богдана так же не спокойно.
И Ирида, преодолевая себя, наплевав на гордость, прошептала:
- Не так.
Её слова возымели действие.
Можно было ожидать, что Богдан разозлиться ещё сильнее и демонстративно покажет, что ему начхать на её слова и на её робкие попытки. А можно было ожидать, что он прислушается.
По тому, как напряглись мускулы на плечах и руках, как плотно сжались губы, как на мгновение прикрылись глаза, Ирида догадалась, что он выбрал второй вариант. И когда его следующее движение не понесло в себе грубого давления, стремления унизить и сделать ей больно, тихий выдох вырвался у неё из груди.
Следующая реакция Богдана была по меньшей мере странной. Из его груди послышался рык, больше напоминающий стон смертельно раненого животного, и со следующим толчком он, запрокинув голову назад, излился в неё.
Ирида замерла, боясь шевельнуться и тем самым выдать облегчение, что накрыло её.