Он знал о её пристрастии к айростенам и с превеликим удовольствием купил бы ей подобную игрушку, если бы не удручающие прогнозы Мирама. Если Аром выдержит подземные толчки, устоит и будет дальше пригоден для жизни, то он подумает о возвращении на эту планету. Пока что... Надо вещи собирать.
Как только движок перестал работать, Ирида, прикусив нижнюю губу, нетронутую помадой, повернулась к нему и тихо сказала:
- Извини.
- За что?
- Я едва не разбила твой айростен и...
Богдан усмехнулся.
- Забудь. И впредь не извиняйся за подобные пустяки.
Брови Ириды медленно поползли вверх. Айростен, стоимостью больше их со Стасом квартиры - пустяк?
- Я запомню.
Ей стоило привыкать к мысли, что она теперь в паре с человеком, чье финансовое положение значительно отличается от её прежнего. Сложность заключалась в том, что Ирида не могла разом принять деньги Славинского. Если бы между ними была любовь - другое дело. Что принадлежит мужу - доступно и жене. В их же случае всё было иначе. Ирида чувствовала себя неуютно, осознавая, что ей надо будет принимать деньги Богдана и платить за них своим телом.
Снова неприятно защемило в груди. Всё её естество восставало против происходящего, не желало принимать грядущие изменения. Ириду устраивала её скромная, но такая понятная жизнь, где она была хозяйкой собственных решений. А сейчас что? Её штормит, кидает из стороны в сторону, она не знает, что с ней будет происходить через час, и это не могло не удручать. Ирида старалась не поддаваться панике и отчаянию.
За невеселыми размышлениями она упустила момент, когда Богдан, нажав на сенсорную панель, открыл двери. Не уследила и за его быстрым перемещением. Вот он сидел рядом с ней, а вот уже стоит на земле и протягивает руку, намереваясь помочь ей спуститься с айростена.
Ирида, подавив внутренний протест, осторожно вложила свою узкую ладонь в его крепкую руку, не глядя на лицо Богдана.
А стоило бы."
"Потому что он, как завороженный смотрел, как Ирида поворачивается к нему... как легкая ткань брюк натягивается на бедрах... как свитер обрисовывает холмики груди. И всё это отныне принадлежало ему, находилось в шаговой доступности - протяни руку, коснись, и никто, ни единая душа не посмеет тебе воспрепятствовать. В глазах Богдана зарождалось трепещущее пламя наслаждения и обладания.