Было больно.
Привычно.
Он видел, что Ирида за ним наблюдает. И затаенно, с придыханием, ловил любые оттенки чувств, что отражались на её лице. Страх, волнение и... отсутствие брезгливости. Она смотрела на него, сопереживая."
"Непривычная теплота пробралась к сердцу Богдана и заполнила его. Пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с незнакомыми ощущениями, которые сейчас могли сыграть злую шутку. Внутри него ещё бушевала злость, агрессия, выплескиваемая во время боя, и тот, другой Богдан, что привык отбирать жизни, ломать кости, раздирать руками податливые тела соперников, оскалил пасть.
Когда Богдан полностью вернул человеческий облик, шипы врага, что были пущены в него в избытке, почувствовались острее.
- Что ты делаешь?
Ирида присела на корточки рядом с водой, источающей пар.
- Лечусь, - вытолкнул из себя Славинский и, не сдержавшись, поморщился.
- Здесь вода обладает какими-то особыми свойствами? - догадалась Ирида.
- Да.
Говорить Богдану было больно. Шипы вылетали из его тела, процесс регенерации, усиленный живой водой, заработал активнее. Но всё равно было неприятно. Очень.
Ирида больше ничего не говорила. Лишь наблюдала.
Богдан откинулся на край купальни, закрыл глаза. Она видела, что он старается казаться безмятежным, этакий победитель, но бледность лица, и испарину скрыть было сложно. Защемило сердце. Опустившись на каменный пол, Ирида осторожно положила руки на плечи Богдана и принялась разминать затекшие мышцы. При первом прикосновении, Славинский вздрогнул, напрягся, и у Ириды возникла мысль, что он сейчас прикажет ей убрать руки.
Нет, ничего не сказал.
Так они и сидели - он в купальне, в пелене пара, она - рядом, то массируя, то просто поглаживая стальные плечи, нуждающиеся хотя бы в небольшой передышке.
Ирида не слышала, как дверь их комнаты открылась и кто-то вошел. Поняла, что к ним заходил посторонний, когда обнаружила поднос с едой и две стопки одежды - мужской и женской.
После купальни Богдан есть отказался. Пошатываясь, дошёл до мягких одеял и рухнул на них.