Богдан же, видя её заминку, начал говорить охрипшим голосом, не убирая руки:"
"- Вижу, удивлена? Почему, Ирида? Неужели никогда, ни разу не замечала моего интереса к тебе, звезда? Не поверю... Мы с тобой не виделись четыре года, но в нашу последнюю встречу ты была уже не подростком, а молодой девушкой, и не могла не почувствовать моего влечения к тебе. Моего желания, - при этих словах пальцы Бориса сжали лодыжку чуть сильнее, а губы искривились, точно он испытывал боль, которую не в состоянии больше был сдерживать.
И всё бы ничего... Ириде бы даже понравилось, что за неё заступились, если бы не горячая рука на её ноге и не эти темно-синие глаза...
Она часто задышала и чуть подалась вперед, ещё не зная, что будет делать и говорить. Инстинкты кричали, нет, они вопили, чтобы она сбросила руку, обжигающую её даже через ткань чулок, а она, словно завороженная, попавшая под гипноз сильной ауры Славинского, не в состоянии была как-то повлиять на его притязания.
- И ещё...
От этого ""ещё"" по коже Ириды побежали крупные мурашки, предвестники слов, которые ей не понравятся. Которые перевернут её мир с ног на голову, которые не позволят ей больше жить, как раньше. Она хотела закричать: ""Не надо!"". Хотела и не успела.
- Ты же понимаешь, звезда, что я тебе это говорю не просто так? Что тем самым я предлагаю тебе себя? И говорю открыто - мне чертовски неприятно, что ты приняла кольцо Истова, и я сделаю всё, чтобы ты не вышла за него.
ГЛАВА 11
Есть ли лекарство от безумия? От одержимой страсти?
Нет.
Тебя выворачивает наизнанку от нестерпимой потребности быть с той, которую ты признал своей. Её кожа, её дыхание, её запах... Они ТВОИ. Только твои.
Все огромные непостижимые миры сужаются до нескольких метров жалкого пространства, в которое заключена она. Остальное отбрасывается в неизвестность, и тебе откровенно начхать, что там, где заканчивается горизонт и всё живое. Есть она. И ты.