- Во-первых, Богдан просил тебе передать, что некое послание, содержание которого он мне отказался сообщать, написала Алла Кораллова. Тебе эта инфа о чем-то говорит?
- Алла? - у Ириды невольно вырвался истерический смешок. Получается, потаскухой её назвала девушка, которую она считала хорошей приятельницей и которая ей ещё несколько часов назад мило улыбалась. Вот так да. В том, что Славинский мог ошибиться, у неё даже мысли не возникло.
- Да, - буркнул Стас, буравя её взглядом и намекая, что он бы не отказался узнать о содержании послания.
Ирида сделала вид, что намека не поняла. Всё, что касается работы в ""Неоне"" - в прошлом.
- Спасибо... ему за информацию, - она заставила из себя это выдавить, чем вызвало недовольное фырканье Стаса.
- А ещё Богдан просил тебе сказать, что зря ты ушла из клиники. Неразумное, по его мнению, решение.
Услышав последнее заявление, Ирида вся подобралась. Гнев колыхнулся в груди, отбросив в сторону благоразумность. Прищурив глаза, девушка ринулась вперед:
- По его мнению? - прошипела она, сама себе напоминая дикую кошку.
Последнюю фразу не стоило говорить, потому что именно за неё зацепился Стас.
- А почему именно сейчас?
Ирида покачала головой, не замечая, как слезы выступили на глазах от переполнявших её эмоций и от представившейся, наконец, возможности высказаться:
- Скажи, Стас, а ты знал, что твой Славинский меня хочет?
Она спросила прямо, без утайки, без лишней щепетильности. Да, Славинский о чувствах и не говорил.
Если Стас и удивился, то ничем не выказал этого удивления. Лишь нахмурился.
- Я подозревал.
- О, как! Ты подозревал. Очень мило! И, между тем, спокойно принимал его в нашем доме!
Ирида понимала, что зря выплескивает злость на брата, что он как раз в их ситуации со Славинским виноват меньше всего. Но не могла удержаться, слишком сильными были негативные эмоции.
Стас тоже разозлился, покраснел, на скулах заходили желваки.