В непонимании отстраняюсь от Сони, на какое-то мгновение растерявшись и уже готовясь оправдывать свое очередное бесцеремонное поведение. Но даже сказать ничего не успеваю.
— Простите, — бормочет она. Глаза как блюдца. Щеки раскраснелись от смущения.
— Это ты сделала?
— Н-не совсем, — опускает взгляд, и складывает руки на животе. — Прости, маленький. Мама тебя придавила? И поспать нормально не дала.
Мои губы растягиваются в безвольной улыбке, пока я слушаю это ее покаянное бормотание.
Подхватываю Соню, и усаживаю ее на разделочный стол, прямо рядом с тестом:
— Ну и кто тут у нас? — упираю руки по бокам от Сониной попы, и склоняюсь к члену семьи, которого мне забыли представить.
— Угу, — выдавливает Соня, пока я изучаю притягательную округлость, борясь с желанием прикоснуться.
— Как звать? — мельком бросаю на Соню взгляд.
— Сынок, — бормочет она неопределенно.
— Сынок, — отзываюсь я эхом. — Значит, имя еще не придумала.
Не могу удержаться, поднимаю на Соню взгляд:
— Можно? — неуверенно отнимаю руку от столешницы, и тянусь пальцами к животику.
— Мгм, — втягивает голову в плечи.
Получив добро, бесцеремонно задираю фартук, который сам же напялил на нее минутой ранее, и скольжу пальцами под невесомую ткань рубашки.
Замечаю, как Соня стискивает кулачки, прижатые к груди, когда я касаюсь ее обнаженной кожи. Боится, должно быть, что я опять глупостей наделаю.
— Ну, привет, малыш, — шепчу не в силах остановиться. — Говорят, тебя зовут — сынок.
Усмехаюсь своей дурацкой шутке, чувствуя, как у меня от этой чертовой безысходности ком в горле встает. Как бы мне сделать их своими? Украсть? Купить?
Ловлю ладонью тычок, и снова расплываюсь в улыбке. Удивительно…
Мельком бросаю восхищенный взгляд на Соню, желая убедиться, что мне не почудилось.
Хмурюсь, чувствуя, что скребущий в душе вопрос не даст мне покоя, пока я его не озвучу. Эта ее реакция просто кажется странной:
— Сонь, — говорю тихо, — он ведь не мой?
— Ч-что?!
Поднимаю на нее взгляд исподлобья:
— Сын.
— Н-нет, — выдавливает, дрожа всем телом.