Я ведь не дурак, еще заработаю. А вот вторую такую Сонечку я вряд ли найду.
Но Соня ведь и этого не оценит. Вроде выходит, что я ее куплю.
Знать бы вообще, что она оценит, а что нет! А то у меня ощущение, будто я по весеннему льду хожу — того и глядишь провалюсь в своей попытке ее заполучить. Шаг вправо — разорвать помолвку, — и Соня сбегает от меня. Шаг влево — вынудить Гену развестись, — и Соня опять-таки сбегает от меня.
Черт! Черт! Черт!!!
— Рома, — слышу у своего плеча нерешительный голосок, и в момент остываю.
"В моих руках вдруг материализуется баллон с малосольными огурчиками, а в спину упираются остренькие пальчики, очевидно норовящие вытолкнуть меня из кухни.
Ну разве я могу противиться такому нежному натиску? Сама меня уводит. Даже повод придумала для правдоподобности, лишь бы уединиться…
Размечтался я что-то. Напряг я ее просто. Вот и тащит подальше от своего мужа и отца.
Теперь стою посреди столовой и наблюдаю, как она суетится, расставляя на столе тарелки.
Тяну носом умопомрачительный аромат свежеиспеченных пирожков, вперемешку с запахом лимонной мяты, что заполонили собой все пространство вокруг меня. С ума сойти. В моем доме еще никогда не пахло… эм… счастьем? Да, должно быть оно именно так должно ощущаться.
Всю прелесть сложившейся картинки портит только этот чертов «муж», что бережно отгородился от меня закрытой Соней дверью.
Злость помогает выйти из ступора. Ставлю баллон с огурцами на стол, понимая, что Соня обходит его вниманием именно из-за меня. Вот уже и колбасу принялась нарезать. Ммм, вареная, прямо как в детстве. И не поленились же полную сумку еды притащить.
— Присядь, я закончу, — говорю тихо, словно боясь напугать.
— Не нужно, — голос не то, чтобы дрожит, он словно вибрирует от волнения.
— Испугалась? — спрашиваю, неосознанно подходя ближе, и накрывая ее хрупкие плечики ладонями.
— Ч-чего? — ведет плечом, очевидно желая сбросить мои руки.
— На тебя ведь тарелки едва не упали, — напоминаю я, догадываясь, что она скорее подумала о страхе разоблачения наших отношений. Хотя я возможно именно об этом изначально и спросил.
— Нет, — сухо. — Не испугалась.
Будто невзначай провожу по ее руке пальцами, и накрываю ее ладонь своей, вынуждая отпустить нож. Отстраняется, позволяя мне все же доделать работу за нее.