В пару шагов преодолеваю расстояние между нами, и прижимаю съежившуюся девчонку к себе:
— Я хочу все это делать для тебя.
С упоением затягиваюсь лимонной мятой, чувствуя, как Соня привычно расслабляется в моих руках.
Всхлипывает.
Хочу отстраниться, чтобы заглянуть ей в глаза. Но она не отпускает, цепляясь в плотную ткань моего пальто слабыми пальчиками.
— Еще минутку, — бормочет она мне в шею. — Обнимай меня всего минутку. А потом отпусти уже. Навсегда…
28. ОН
— Так и будешь меня отталкивать? — спрашиваю, хотя и знаю ответ.
— Мгм, — кивает мне в грудь, а сама так и стоит в моих руках.
— Ладно. Сам разберусь, — выдыхаю устало, поглаживая ее мягкие волосы, пока есть такая возможность.
— Тут не в чем разбираться, Рома, — поднимает на меня глаза. — Вы уже ясно дали мне понять свои намерения. Но, что, если это все мне не подходит?
— В смысле?
— Может наши отношения с Геной оставляют желать лучшего, но это наши отношения! — очевидно набравшись решимости, вырывается из моих объятий. — И не вам судить о том, как должен себя вести примерный муж! Пока что вы даже с ролью жениха не слишком-то справляетесь.
Соня осекается, когда дверь в випку открывается, чтобы впустить работниц магазина, которые принесли целый ворох одежды из последней коллекции.
— Оставьте нас! — рычу, желая дослушать ее тираду до конца, и тоже в свою очередь высказаться.
— Не нужно оставлять! — встревает Соня. — Я уже выбрала!
Хватает из рук удивленного менеджера первую попавшуюся куртку и протягивает мне:
— Эту!
— Хорошо, — выдыхаю, осознавая, что я в очередной раз ее упустил.
— Можем идти? — хмурится.
— Еще халат, — напоминаю я.
Подскакивает к другому менеджеру и выхватывает крайнюю вешалку с весьма откровенным шелковым пеньюаром. Очевидно, даже ж не глянула, что берет, упертая девчонка.
Подаюсь к ней, вроде чтобы принять из ее рук вешалку и тихо говорю:
— Думаю, такой больше подойдет, когда мы с тобой наконец останемся наедине, моя сладкая.
Вижу, как бледные щечки заливаются румянцем, когда Сонечка наконец опускает взгляд на халатик. Хмурится, но ответить мне в присутствии хихикающих от умиления работниц магазина не решается.
Значит, при посторонних людях не может себе позволить меня оттолкнуть? Любопытно. Должно быть, щадит мою репутацию.