Метку обдало жаром, и я часто заморгала, но, кажется, вышло только хуже. — Оставь меня в покое! Нас больше ничего не связывает! Лети к невесте, и её хватай своими лапами!
Каждое слово прожигало изнутри, как капли кислоты, попавшие на кожу. Горло свело судорогой, но я уже не могла остановиться. Все обиды, всё скопившееся разочарование волнами выплёскивалось наружу!
Дракон обиженно урчал, зависнув в воздухе. Длинный хвост с рядом гребенчатых пластин, нервно подёргивался, выдавая смятение и растерянность животной ипостаси.
— Нет! — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Улетай прочь!
Сапфировые глаза взглянули на меня с такой тоской, что я едва не дала слабину. Зверь не виноват, что его вторая ипостась столь бездушная и жестокая.
Спустя мгновение некая сила буквально рывком подняла его в воздух! Шея зверя дёрнулась, будто кто-то натянул невидимый поводок, и он взмыл над особняком, стремительно улетая прочь.
Колени превратились в мягкое желе, и я опустилась на траву, спрятав лицо в ладонях. Грудь сдавило тисками, а плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Гад! Ненавижу!
Дня не прошло, как ты вернулся и довёл меня до слёз!
— Принести мисс стакан воды? — раздался тихий голос неподалёку, и сквозь размытую пелену я увидела служанку, что неловко переминалась с ноги на ногу.
Я медленно мотнула головой, тыльной стороной руки стирая слёзы. Не хочу ни воды, ни еды, вообще ничего!
«Аррон не оставит меня в покое до тех пор, пока не разорвёт истинную связь, — с горечью думала я, медленно направляясь к дому.
Следующие недели стали для меня бесконечным днём сурка, но к счастью, я больше не видела дракона. Уже на следующий день, ругая себя за ненужные эмоции, я решительно взяла себя в руки и начала готовиться к побегу.
— Соберись, Лиза, — шептала каждое утро своему отражению в зеркале, глядя на бледное лицо с потухшими глазами.
Я ежедневно выполняла физические упражнения: приседания, отжимания, прыжки и бег на месте. Руки горели огнём, ослабленные мышцы заливало кипятком, но я упрямо сжимала зубы и терпела.
Горничные удивлённо вскидывали брови, когда заставали меня в комнате с раскрасневшимся лицом и сбившимся дыханием.
— Забота о теле — это забота о душе, — невозмутимо отвечала им с высоко поднятой головой.