Положите на стол заряженный револьвер и покажите такому болтуну, как какой-нибудь подонок насилует его ребёнка. Вы и оглянуться не успеете, как он всадит в него весь барабан. А про свои убеждения и не вспомнит. Так что давайте не будем больше о том, что я там сделал.
– Ладно. Не будем, – растерянно согласился контрразведчик. – М-да, будь моя воля, я б таких, как ты, умников к пересылке и близко не подпускал, – вдруг высказался он. – Нахватаетесь всякого, потом и не переспорить."
"– Ну, это вы зря, – отмахнулся Мишка.
– Ладно, бог с ним, – махнул офицер рукой, сдаваясь.
Спорить с очевидным не имело смысла. Ведь Мишка не сказал ничего нового. О похищении детей хунхузами при нападении на приграничные деревни было известно всем и давно. Как и то, что там им была уготована участь рабов. Громко об этом не говорилось, но власти о подобных эксцессах знали доподлинно.
– Здесь, – хлопнул он рукой по саквояжу, – пять тысяч фунтов и пятьдесят золотых соверенов. Мне дали разрешение на выкуп валюты с привлечением банковских средств. Так что сейчас туда и отправимся.
– Вот это хорошо. А то мне ещё с казаками рассчитываться, – обрадовался Мишка. – Как-никак, в бою все были, и добыча это общая. Сам я и подождать мог бы, а вот люди…
– Да понимаю я, – отмахнулся офицер. – Уже то радует, что ты это добро сюда несёшь, а не в банк.
«Свободные от учёта средства для работы в других странах, – хмыкнул про себя Мишка. – Ещё один плюсик к твоей карьере».
Офицер запер свой кабинет и быстро сбежал по лестнице, неся в руке трофейный саквояж. От всех бумаг он успел освободить его ещё во время разговора с пленным, так что ничего кроме денег там не было. Они не спеша прошлись до здания банка, где Мишка получил на руки всю причитающуюся ему за валюту сумму.
Вернувшись в станицу, он первым делом навестил атамана. Отдав ему деньги, Мишка выслушал кучу хвалебных отзывов своим талантам стратега и отправился домой. То, что раздел добычи поручили атаману, было естественно. Укрывать добычу от станичников было не принято.