Пусть не пятизвездочный, но и не смахивает на помойку. Постель чистая, а душевая кабина тем более. Иначе не смогла бы зайти внутрь.
Мобильник вибрирует. Укутавшись в полотенце, забираю его. Эмиль. И чего же ты хочешь, Бестужев? Я не буду всю жизнь за тобой гнаться, даже не надейся. Изначально дала понять, что неравнодушна к нему. Как и он ко мне. Но упорно отталкивает, потом сам приглашает на свидания, набрасывается, целует... Затем как можно дальше от себя посылает, ссылаясь на то, что жизнь мне сломает. Почему, черт возьми, так поступает?
Я не отвечаю.
«Еду к вам. Выйдешь на пару слов?» — очередное сообщение.
«Я не дома. Не нужно никуда ехать. Ты меня не найдешь, Эмиль», — отвечаю моментально.
«Хочу тебя увидеть», — а следом смайлик грустный.
Как ребенок, ей-богу. Школьник, который не может разобраться в своих чувствах. Но и я не каменная, чтобы выдержать все его удары. Не хочешь меня? Не хочешь жизнь ломать, как сам выразился? Так иди своей дорогой и не лезь ко мне.
«Устала и хочу спать. Завтра тяжелый день, Эмиль. Спокойной ночи», — отвечаю.
«Я найду тебя при любом раскладе, Арина. Но лучше тебе назвать адрес, где находишься, чтобы я не терял время зря. Надо поговорить. Жду».
Черт. Хочу его рядом, чтобы влепить пощечину.
— Какой язык тебе ясен больше всего, Эмиль? — заговариваю, едва он отвечает на звонок.
— Язык, — произносит еле слышно после короткой паузы. — Есть один. Сладкий такой. Со вкусом карамели. Который вчера в мой рот лез. Вот этот мне ясен больше всего.
По телу пробегают мурашки от его слов и тона, которым он говорит. Хрипло так, возбуждающе. И перед глазами сразу всплывает та картина. Мы в небольшом помещении. У стены, прижатые друг к другу.
— Никуда ехать не надо, Эмиль, — игнорирую его речь. — Я не дома. Говорить нам не о чем. Я только приехала и дико устала. Завтра с утра совещание. Очень важное, Бестужев, и ты уже в курсе. Давай не будешь настаивать?
— Хотел бы загладить вину.
— Не нужно. Ты ни в чем не виноват. Правильно поступил, что оттолкнул. Иначе мы зашли бы слишком далеко. Не хотелось бы быть одноразовой куклой.