Тянет назад, освобождая шею, но туда не прикасается. Впивается в губы и целует. Дико, голодно. Стон за стоном вырывается из меня. Я цепляюсь за его широкие плечи, царапаю. Он не щадит. Вжимается в меня все быстрее и быстрее. Грубее.
— Кто тебе сказал, что я тебя оставлю? Я свое никому не отдаю, Арина. Запомни раз и навсегда.
Свое... Тепло разливается по всему телу от его голоса, слов. Мне настолько приятно, что хочется так и дарить ему наслаждение, как он мне. Я, наверное, идиотка, если думаю, как бы раскрасить нашу ночь и сделать её ещё ярче.
На миг мне становится стыдно от самой себя. От того, что пошла на поводу у отца и даже задумалась над браком с Глебом. Как я могла? Он последний кретин, скотина, которому я больше никогда не доверюсь. Нет ни совести, ни честности, ни профессионализма.
Даже не представляю, как теперь буду с ним работать... Пусть свою дуру тащит по совещанием и пусть та теперь убеждает партнёров, что сделка с нами — самое выгодное из всех вариантов.
— Ты сладкая, — Бестужев заставляет вынырнуть из своих неприятных мыслей. Его хриплый голос действует на меня как поток горячей воды. Отрезвляет, заставляет вздернуть подбородок и заглянуть в синие глаза с бесконечной любовью. — Я так и представляй тебя такой. Сладкой, чувствительной. Сексуальной и горячей.
Ещё несколько толчков и Эмиль замирает во мне. Прикрывает веки и что-то бросает через стиснутые зубы. Что-то смахивающие на ругательство.
Смотрит некоторое время, разглядывает лицо. Глаза, губы, а потом опускается ниже. Будто все ещё не верит, что я с ним, в его спальне.
— А ещё, что ты себе представлял? — уточняю шепотом, облизывая пересохшие губы. В горле сухо, будто песок насыпали. Но об этом я сейчас думать не хочу. — Как вот так вот меня...
— Да, — перебивает он.
— Боже... — с губ срывается стон.
Я машинально обхватываю шею мужчины руками, притягиваю его к себе, чтобы поцеловать. Но вместо этого Эмиль трётся щекой об мою. Щетина царапает кожу, начинает гореть.