От двадцати четырех часов до предположительно недель. А за это время – ты сам понимаешь, как далеко они могут уползти. И разнести заразу дальше. Все продумали – даже до мозга добрались. У зараженных только первичные функции остаются – выжить. Никто из них не будет тихо сидеть в подземельях и дожидаться смерти. Все наружу пробуют выбраться… Там же военные заседали, в этом форте. И, как всегда, сотворили нечто очень нехорошее.
Дрей кивнул. Он по-прежнему не понимал, как эта история относится к нему – к экзо, занимающемуся доставкой.
– Все это началось пару дней назад. Единственное, в чем повезло, – кто-то изнутри успел предупредить тех, кто снаружи, и форт блокировали. Никого не выпускают. Вернее, стараются не выпускать. Пара прорывов была, и несколько сотен нано на поверхности умерло. Там же форт – как решето сейчас, никто не знает всех выходов. Но очаги вроде как локализовали. Просто, видишь ли, никто не верит, что такое можно локализовать…
– Сварщик.
Гость кивнул:
– Да, конечно, как раз к этому и подхожу. Мы порылись в документах. Никто из нано не заинтересован, чтобы эта вещь вырвалась наружу и убила целую расу. Да я надеюсь, что и времена, когда в таком были заинтересованы экзо, остались в прошлом.
– И где он?
– Как где? Конечно же, там, в глубине форта, в лаборатории на нижних уровнях. Там же, где они нашли и сам нановирус.
Дрей резко откинулся назад, на спинку плетеного кресла.
Сварщик, словно чувствуя настроение доставщика, заволновался.
– Возьмешься? Ты пойми, своих бы послали, многие и задаром бы пошли, – не тот же случай.