Иди спокойно домой, к беременной жене. Я блефовала!!!
Дрей нажал на спуск. Алиса повалилась вперед. На полу под ее головой начала растекаться лужа с кровью.
Дрей сморгнул.
Алиса повалилась на пол и закричала. Ей все-таки было страшно. В конце концов, ее можно запугать.
Щелчок был такой же громкий, как и выстрел, которого не было.
– Я тоже, – сказал Дрей.
* * *Он появился на пороге своего дома ближе к вечеру.
Навстречу выбежала Катя, выбежала, обняла его и прижалась, уткнувшись ему в плечо:
– Сын. Живой, – сообщила она.
Интерлюдия. Скалы
Здесь, у этого моря, люди не жили именно из-за зимы. Ни экзо, ни нано. Слишком холодный ветер. Течения изменились: то ли реагируя на последние гадости человечества времен Заката, то ли просто пришло их время. Теперь ничто не оберегало эту землю от лютых зимних ветров.
Даже капюшон, наглухо застегнутый и скрывающий половину лица, не спасал. Глаза слезились, и девушке приходилось время от времени отворачиваться, чтобы сморгнуть слезы и восстановить остроту зрения.
Она ничего не искала в море, никого не ждала. Просто смотрела. А смотреть удобней всего было именно с этих скал. Немного далековато, зато высоко. И если забраться на самые вершины, то можно было смотреть далеко – во все стороны.
Вдоль берега стояли сосны – суровые деревья, единственные, что способны противостоять таким же суровым ветрам. Но берег ее не интересовал: не сейчас. Сейчас она смотрела на море. Это тоже помогало ей думать.
Миссия исполнена идеально.
Это был главный вопрос.
Рискнуть судьбой всего живого, плюнуть на угрозу, пусть и весьма иллюзорную. Никто не ожидал от него настолько решительных и быстрых действий. Никто, кроме Илоны.
Впрочем, с Алисой даже она просчиталась. Нельзя было позволять ей угрожать Дрею. Пусть даже блефовать. Илона высказывала свое мнение, но не настояла. Алисе еще повезло: патрон мог и быть.
Лишь Илона понимала, что Дрей не шел ни на какой риск.
Снег не лежал на скалах: его сдувал все тот же ветер. Его хранили только расщелины – плотный, слежавшийся снег, лежащий с самого начала зимы. Колючий и жесткий. Не тающий, не сразу тающий даже в руках.