Монотонный шелест дождя, тихонько дребезжащее стекло – эти звуки постепенно превращались из чего-то плохого, того, что приносит беду, в уютную колыбельную, поющую об отдыхе и покое.
Дрожащая лампа оставляла много места для теней и полутьмы, но и они уже не казались приютом ночных кошмаров.
Мальчик сонно сморгнул. Шелест дождя. Уютный полумрак, плед, согревший его простывшее тело.
Но, наверное, засыпать прямо за столом было невежливо, и сирота попытался поднять голову и сесть прямо.
– Спи, малыш, спи, – услышал он ласковый голос, показавшийся ему знакомым.
Видимо, старик перенес его. Потому что проснулся он на диване, укрытый все тем же пледом и кучей каких-то старых вещей, из-под которых едва выбрался.
Дождь продолжал моросить, поэтому невозможно было понять, что сейчас – утро, день или вечер. В избе было темно и тихо.
Но что-то его разбудило, какой-то звук или движение.
Звук повторился.
Это был крик. Крик откуда-то с улицы. Не зов, не ленивый окрик соседа, это был крик, который мальчик предпочел бы не слышать.
Он вскочил. Огляделся. Кухонный нож оказался единственным подобием оружия, находившимся на виду."
"На улицу выскочил не он один. Выскакивали из соседних изб, кто-то одевался на ходу, кто-то озирался, еще не разобравшись, в какую сторону следует бежать.
Приземистый мужичок, выбежавший из соседнего дома, тащил на плече увесистый ручной пулемет. Непонятно, зачем он держал его в доме, но сейчас мужичок выглядел весьма устрашающе.
Увидев мальчика, он махнул рукой и крикнул:
– Беги с моими детьми.
Мальчик посмотрел на лица, выглядывающие из окон избы. Идти с ними он не собирался, но от того, что в деревне хоть кто-то нормально воспринимает нового человека, на душе стало теплее. Он был еще мал, но успел насмотреться на поселения, где в незнакомца сначала бы стрельнули, а потом бы начали разбираться.