Взлетает случайная из шестнадцати ракет, потом следующая, и следующая. Летят над территорией страны, непрерывно передавая сигнал на старт. Плюс давая тот же сигнал по всем каналам, остающимся доступными. Через спутники, кабели, через то, о чем мы даже сейчас только догадываемся.
Теперь к главному. Как, собственно, я все это вообще узнал. Информация шла сверху. Веером. Когда все начало рушиться, кто-то достаточно разумный там решил, что лучше пусть об угрозе знают все. В центре думали о полном отключении всей системы, что, кстати, тоже очень непросто сделать.
До последнего момента ситуация находилась под контролем. В бункере на боевом дежурстве по полгода сидела отдельная часть, единственная задача которой – обеспечение безопасности самого комплекса и отключение сигналов на запуск, если машина начнет дурить. Именно эти ребята и отключали машину пять раз. Четыре – в предпоследнюю смену, и еще одно отключение – в последнюю.
Последняя смена продлилась две недели. Несмотря на все карантинные меры, кто-то пронес заразу внутрь. Последние сообщения отрывочны, но понятно, что живых там больше нет. И больше некому остановить машину. Более того, не осталось никого, кто имеет допуск на территорию базы. Никого из живых. По всем признакам – «Семя погибели», а вы знаете, что это значит.
Все данные у вас в приложениях. Туда не пробраться. Никому, кроме вас. Может, найдется еще кто-то из других секторов, кто тоже попробует, но я бы на это не надеялся.
Вы знаете, что делать.
Прощайте, парни.
До встречи в лучшем мире.
Глава 3
Мы летим в темноте, последние люди в этом обреченном мире.
Я смотрю в черноту ночи и спрашиваю Богослова:
– А сколько, ты думаешь, осталось?
Другой мог бы подумать, что я спрашиваю о том, сколько нам еще лететь. Но он видит, что я смотрю поверх этой планеты, над которой мы летим, он знает, что у меня есть вся полетная информация, ведь все же я сижу за штурвалом.
А самое главное – он знает меня."
"Поэтому он отвечает именно на тот вопрос, который я задал:
– Меньше миллиарда. Сильно меньше. Как все движется, так, может, сейчас и полумиллиарда не наберется. По Китаю давно данных не поступало, а там было совсем плохо.
– И где дно? – Мой следующий вопрос более однозначный. Но, думается мне, ответить на него сложнее.
Богослов пожимает плечами.