К сожалению, там действительно не сохранилось никакой обстановки, более того — то, что сохранилось, требовало серьёзного ремонта. Но на это у меня уже не оставалось денег, поэтому я начала ещё более сложный процесс — продажу своей квартиры.
100
Лида
Из-за того, что я постоянно то работала (причём часто сверхурочно — деньги теперь были нужны как воздух), то занималась покупкой-продажей квартир и домов, то проводила время с Аришкой, у меня совсем не оставалось ни минутки на то, чтобы похандрить. Я понимала, что повод есть, чувствовала это сердцем, да и верила дочери.
Может, если бы я взяла за основу такое правило, когда была ещё замужем за Вадимом, и не случилось бы этой ситуации с моим побегом к Роману… Да, вполне вероятно. Я ведь действительно погрязла в жалости к себе и даже не пыталась из неё выбраться. Делала только необходимый минимум — заботилась об Аришке, брала непыльные заказы, чтобы уж совсем бездельницей не казаться. Но этого было мало, надо было загрузить себя по полной программе.
Сердце щемило, когда я думала о том, что катастрофы можно было избежать. Что я могла сохранить свою семью, но не захотела. Мне больше нравилось страдать и ощущать себя ненужной.
Дура, дура Лида…
Я не знала, есть ли у меня хотя бы мизерный шанс исправить ситуацию, но старалась хотя бы стать другим человеком. Я сделала вывод и больше не собиралась погружаться в депрессию и самобичевание. Даже предложение Вадима о том, чтобы реанимировать дизайн-студию… Поначалу я восприняла его скептически, а потом подумала: пошло всё к чёрту, я попробую.
Вот с таким боевым настроем я и жила. Даже каким-то образом смогла сохранить его, когда однажды после занятий танцами Аришка украдкой показала мне «ту самую женщину, с которой встречается папа». И не почувствовала к ней ненависти. Неприязнь — да, но я не святая, чтобы чувствовать симпатию к новой женщине Вадима. Однако ненависти не было.
Эта женщина показалась мне вполне миловидной и явно была не лишена интеллекта, по крайней мере, если судить по спокойному вдумчивому взгляду. Она никак не показала мне своих чувств — не скривилась, не улыбнулась ехидно, но и не отвернулась, когда заметила, что я смотрю на неё. Стояла и изучала меня в ответ.
В общем… не знаю… Возможно, во мне говорит банальная ревность, но эта женщина показалась мне человеком, про которого можно сказать «себе на уме».