Если ты простишь (СИ)

Они завлекательно переливались в солнечном свете, привлекая внимание и почти завораживая, и я в очередной раз подумала, что понимаю Вадима: Лера — привлекательная женщина. У неё хорошая фигура, правильные черты лица и умный взгляд — со стороны она ему очень подходила. И когда Вадим вылез из машинки и отправился навстречу Лере, я подумала, что они смотрятся рядом друг с другом вполне гармонично.

Эта мысль причиняла боль, но, спасибо психологу, теперь я уже не занималась самоуничижением. Конечно, я не могла не сравнивать себя с Лерой, но при этом не думала, что не гожусь ей в подмётки, как наверняка подумала бы месяцев семь назад.

Да, красивая женщина, но это не так важно. Важнее кое-что другое…

Сможет ли Вадим быть счастлив рядом с ней?

Я пока этого не поняла.

Лера явно была не в восторге от моего присутствия, но поздоровалась вежливо. Смутило меня другое — она, вместо того чтобы успокоить Вадима, который явно чувствовал себя виноватым из-за этой дурацкой ситуации, эксплуатировала его чувство вины, причём нещадно.

Была с ним демонстративно холодна, отвечала спокойно, но кратко, будто бы не хотела говорить, и смягчалась, только если Вадим что-нибудь покупал. Я даже удивлялась, что он то ли этого не замечает, то ли относится так же снисходительно, как всегда относился к моим недостаткам, не пытаясь их исправить, — принимал как должное. Вот и сейчас Вадим одаривал Леру и её Марата то одним, то другим — и покатал их на самых дорогих аттракционах (Аришка туда не пошла, заявив: «Денег много, удовольствия мало»), и купил самое большое мороженое, и сладкую вату, и попкорн, и сувениры какие-то, и воздушные шарики. А когда Марат захотел мягкую игрушку, купил и её. Хотя, на мой взгляд, к этому моменту уже вполне можно было сказать, что на сегодня достаточно и надо знать меру.

Аришка смотрела на всё это с насмешливым интересом, но не комментировала. Однако в целом поведение дочки было вполне сносным — она и с Маратом общалась дружелюбно, и на вопросы Леры отвечала охотно, без демонстративного — «кто вы, тётя, я вас не знаю и знать не хочу».

Я не обольщалась — подобную покладистость Аришка выказывала из-за моего присутствия и непосредственной просьбы перед этой встречей вести себя так, чтобы мне не пришлось за неё потом извиняться.

Что касается поведения Леры по отношению ко мне, то она, разумеется, никак меня не обижала. Но разговаривала просто как с незнакомым человеком, с которым по этикету необходимо быть вежливым, но добрых чувств к нему не испытываешь.